Натуральный пурпур в античности, правда, более уходящий своим оттенком в красный, был настолько дорогостоящим красителем, что позволить себе одежду подобного цвета могли очень немногие. Октавиан Август, став императором, законодательно закрепил право пурпурных одежд за членами императорской семьи. А император Нерон, чуткий к восприятию цвета, специально следил за его соблюдением.
Наполеон, который в подражание Августу короновался в пурпурной бархатной мантии, обожал фиалки из своего корсиканского детства и даже разводил их. Отправляясь в изгнание на остров Эльба, он заверял своих приверженцев, что вернётся с фиалками, то есть весной. А бонапартисты, не вызывая подозрений, поднимали за него тосты как за «капрала фиалок».
Аметист – камень фиолетового цвета, согласно легендам, украшал брачное кольцо Девы Марии. Ещё древние шумеры знали о его власти: забывать прежнюю любовь и открывать сердце для новой. Подобное предостережение обнаружили на одной из расшифрованных шумерских глиняных табличек. Александр Блок, зная об этих легендах, в стихотворении «Песнь ада» (1909) писал: «На пальце – знак таинственного брака – сияет острый аметист кольца».
В 1856 году молодой английский химик Уильям Перкин в результате ошибки получил фиолетовый краситель, способный устойчиво окрашивать шёлк. Ни стирка, ни прямой солнечный свет не вредили ему. В память об античном оттенке фиолетового назвали его «тирским пурпуром». Позже переименовали в мовеин, чтобы звучало моднее и на французский манер. Сегодня мы знаем его как ярко-лиловый.
После того как императрица Евгения выбрала лиловый в качестве гармоничного цвета для своих глаз, начался настоящий модный бум. В 1858 году уже королева Виктория надела роскошное лиловое бархатное платье на свадьбу своей старшей дочери. Сатирический журнал Punch даже пожаловался на «лиловую заразу». А Оскар Уайльд в романе «Портрет Дориан Грея» советовал: «Не доверяйте женщинам, которые независимо от возраста, носят платья лилового цвета».
Импрессионисты так полюбили фиолетовый цвет, что критики даже обвиняли их в «фиолетомании». «Я наконец обнаружил истинный цвет атмосферы», – писал Клод Моне Полю Сезанну. «Это фиолетовый. Свежий воздух – фиолетовый».
А в живописи Михаила Врубеля фиолетовый становится синонимом Демона и гроздей сирени. Цвет изысканный и коварный, придающий бледность и загадочность лицу.