Евгений Вышенков: дело Трабера, детская преступность, юбилеи Вербицкой и Сокурова

Басманный суд Москвы заключил под стражу на два месяца влиятельного бизнесмена Илью Трабера в рамках уголовного дела о заказном убийстве выборгского депутата Александра Петрова в октябре 2020 года. Ещё одна криминальная новость связана со статистикой, согласно которой в Петербурге и Ленобласти наблюдается всплеск поджогов различных объектов, совершаемых школьниками. Если за весь прошлый год таких эпизодов было 14, то с начала 2026 года — уже 15. Причём средний возраст фигурантов снизился до 13 лет. Если же обратиться к событиям культуры, то на повестке памятные мероприятия, посвящённые 90-летию Людмилы Вербицкой, и 75-летний юбилей, который отмечает народный артист России Александр Сокуров. Итоги недели шеф-редактор Business FM Петербург Максим Морозов обсуждает с заместителем главного редактора сетевого издания «Фонтанка» Евгением Вышенковым.

Максим Морозов: В последние несколько дней экономическая и политическая элита Петербурга, Ленинградской области и многих других городов задаёт один вопрос — что происходит? При этом мало кто может на него внятно ответить. Ситуация касается резонансного задержания в ходе спецоперации и последующего ареста бизнесмена Ильи Трабера.

Евгений Вышенков: Обсуждая данную новость, элиты думали о себе. Они растерялись.

Элиты не понимают, как такое могло произойти с Трабером. Если такое случилось с ним, то может произойти и с ними. Это их сокровенные чувства.

Мы все знаем лишь сведения — когда примерно приехал центральный аппарат ФСБ, какое уголовное дело, в чём обвинение, кого вывезли в Москву и кого арестовали. Тем не менее, даже если бы мы знали подробности, от этого ничего бы не изменилось. Это просто сведения, которые не дают ответа на вопросы «почему» и «зачем». Разумеется, мгновенно рождаются версии, абсолютно идиотские и разумные. Но если смотреть на них академически, то все версии распадаются на кусочки и превращаются в ноль. Ответа нет. Причина проста: Илья Трабер — исторически человек очень высокого полёта. Так что решения по нему тоже принимали высоко.

Максим Морозов: Чем можно объяснить такой общественный резонанс вокруг его задержания и последующего ареста?

Евгений Вышенков: Трабер выделяется из наших маркеров людей. Есть мир 90-х — гангстеров, лидеров, кланов и так далее. Он к этому не имеет никакого отношения. Есть постолигархи — богатые, состоятельные люди, которые руководят холдингами. Трабер опять не подходит. Есть люди, которые очевидно вхожи к губернаторам. Мы понимаем, что они могут советовать и влиять. Однако здесь этого тоже нет.

Взлёт фигуры Трабера, его демонизация и мифологизация возникли не в последние годы. Это произошло, когда он фактически владел большим морским портом Петербурга.

После этого была продажа актива, переезд в Европу, аресты счетов и юридическая борьба с Европой. Вследствие этого возникла буря публикаций, которая сделала из него миф.

Максим Морозов: Давайте займёмся демифологизацией — вы лично давно знакомы с Ильёй Трабером.

Евгений Вышенков: Если ты не знаешь этого человека лично и не чувствуешь его, то будет необычайно сложно. Будут сплошные удивления, возмущения, абсолютное непонимание. Если ты привык к нему, начинаешь понимать его, то тебе становится легко с тем, как он реагирует, ведёт себя, мгновенно сближается с человеком. Мат-перемат, резкие движения, амбиции — ты воспринимаешь это как черту характера. Например, есть выдающийся актёр, которого ты принимаешь таким, какой он есть.

Немного затронем будущее: 8 сентября этого года Илье Траберу исполнится 75 лет. Учитывая предъявленное обвинение, вряд ли следствие вдруг что-то выяснит, отступит, скажет, что погорячились. Это будет сенсация, которая перекроет первую. При этом Траберу 75+. Посмотрите Уголовный кодекс. Здесь, как у Шекспира, молчание.

Максим Морозов: Ещё одна тема, которую хотелось бы обсудить: вы подняли на поверхность очень острый и важный вопрос, связанный с участившимися случаями поджогов различных объектов инфраструктуры и бытовых объектов, которые совершают школьники, дети. Прослеживается некая тенденция. С чем вы её связываете? Как можно оценить адекватность реагирования государственных, правоохранительных органов? Какими могут быть эффективные инструменты профилактирования?

Евгений Вышенков: Статистика действительно говорит о росте. Когда несовершеннолетние что-то поджигают, их ловят мгновенно. Признание тоже происходит мгновенно. Генезис всем понятен — это знакомство в различных чатах, звонки, потом угрозы, что родителей посадят за измену Родине. Затем появляется человек в форме «Федеральной службы безопасности», который «спасает» тебя, после чего ты принимаешь участие в «контртеррористической операции». Всё это — чушь и нагромождение бреда. Конечно, когда мы сидим и спокойно разговариваем, это кажется абсолютным наваждением — не может человек так поступать! Однако нам чуть больше 14 лет. Более того, мы забыли, какими были в этом возрасте. Руководители таких колл-центров добиваются очень простых вещей — паники и тревоги родителей, разговоров, в том числе наших. Это горе конкретных семей. В результате — недовольство. Это абсолютно пропагандистская задача.

Во всей истории с поджогами есть одна удивительная вещь. Я обратил на неё внимание и подчеркнул условным маркером. Следственный комитет Петербурга возбуждает по данным фактам 205-ю статью — терроризм, от 10 лет лишения свободы. При этом ответственность наступает с 14-ти лет. Рассматриваются эти уголовные дела военными судами. Следственный комитет Ленинградской области в свою очередь возбуждает 167-ю статью — умышленное повреждение или уничтожение имущества. Это до пяти лет.

Так как молодой человек ранее не привлекался, то, как правило, дело заканчивается условным подзатыльником. Значит, это идёт на усмотрение руководителей региональных ведомств.

Максим Морозов: Возникает вопрос, почему настолько различается квалификация содеянного. Ведь это совершенно разные составы, разное наказание.

Евгений Вышенков: Давайте вспомним классика ленинизма — Ульянова. В одной из работ он говорил, что законность в Советской России то петроградская, то казанская. Это цитата. С точки зрения человека, который знает право, позиция генерала Сазина в Ленинградской области абсолютно правомерна, не говоря уже о её гуманности. Всё-таки римское право исходит из умысла. Ребёнок искренне считает, что помогает Федеральной службе безопасности. Глупость это или нет, но это его умысел, из-за которого он сжигает, например, машину. СК Ленобласти выходит из ситуации таким образом. СК Петербурга считает по-другому, по формальным признакам.

На мой взгляд, так как это касается детей и родителей, силовым машинам, в данном случае двум СК, и прокуратуре стоит сесть за закрытыми дверями и просто поговорить. Думаю, стоит перейти на здравый смысл и гуманность Ленинградской области.

Максим Морозов: Последняя тема, которую хотелось бы обсудить: два юбилея знаковых петербуржцев. Одного, к сожалению, с нами уже нет, второй, слава богу, здравствует. Юбилеи Людмилы Вербицкой и Александра Сокурова. Как вы оцениваете влияние этих знаменитых петербуржцев на наш город и общество в целом?

Евгений Вышенков: Вы большие молодцы, Business FM, что при всём происходящем в городе, смотрите на такие события. Ведь без этого не было бы ни Петербурга, ни страны. Конечно, это два памятника.

Давайте кратко вспомним биографию Вербицкой. Первый ректор женщина, при которой расцвёл университет. Её отец и мать были репрессированы по известному «Ленинградскому делу». Она сама находилась в колонии, как дочь врагов народа. Её муж тоже был репрессирован. При всех обстоятельствах, с которыми она столкнулась, у неё вообще не было шансов.

Однако она становится учёным, притом в сфере русского языка, одной из наших нынешних скреп. Это «Екатерина II» университета, но более добрая. Она воспринимается как что-то большое и светлое

Максим Морозов: Александр Сокуров, 75 лет.

Евгений Вышенков: Не принято говорить слово «гений» при жизни человека. В этом есть какой-то пафос. Я скажу про Александра Николаевича репортажно и кратко. Это было в 2023 году. Он мне позвонил, когда я ехал в машине.

Александр Николаевич никогда не повышает голос. И в его тоне всегда есть что-то пессимистическое.

«Женя, я не снимаю фильмы…» А во мне тогда было что-то такое хулиганское, я сказал: «Александр Николаевич, как вам не стыдно?». Я посмел такое сказать ему! Он: «Евгений…». Я: «Вы советовали Ельцину, как себя вести на съездах. Вы – единственный человек, который публично по телевизору, спорит с Владимиром Владимировичем. Видно, что президенту это не нравится, но он всё равно продолжает вас слушать. Вы что?». После этого он засмеялся.

Максим Морозов: Мы тоже с улыбкой заканчиваем программу!