Владимир Хильченко: ключевая ставка, замена АвтоУСН и НПД, автопром Петербурга

Одним из наиболее значимых событий октября стало сохранение ключевой ставки на прежнем уровне в 14%, причём второй раз подряд. Большинство экспертов сходится во мнении, что цикл снижения может возобновиться не раньше первого квартала 2027 года. В свою очередь ФНС анонсировала «единый переходный налоговый режим», который должен прийти на смену АвтоУСН и НПД. Предполагается, что нововведение обеспечит плавный рост налоговой нагрузки и не позволит микробизнесу, в том числе самозанятым, уйти в «тень». Тем временем в Смольном отчитались, что в первом полугодии инвестиции в автопром Петербурга приблизились к отметке в 2,5 млрд рублей. Это в 3,5 раза больше, чем было в первые шесть месяцев прошлого года, пишут «Ведомости Северо-Запад» со ссылкой на комитет по промполитике. В числе приоритетных направлений — выпуск автомобилей с гибридными силовыми установками. Итоги октября шеф-редактор Business FM Петербург Максим Морозов обсуждает с президентом холдинговой компании «Созвездие Водолея» Владимиром Хильченко.

Максим Морозов: По доброй традиции подводим итоги месяца и обсуждаем ключевые события октября. Центробанк ожидаемо оставил на прежнем уровне ключевую ставку — 14%. Два основных вопроса — причины и последствия.

Владимир Хильченко: Бизнес по-прежнему воспринимается как «дикий зверь», которого нужно «убивать» различными способами. При этом способ не имеет значения. В том числе существующая ставка не позволяет бизнесу кредитоваться, потому что любые проекты имеют долгосрочную окупаемость. Инвестиционный цикл самого простого проекта — примерно три года.

Если ты берёшь кредит, то должен будешь заплатить в течение трёх лет 42%.

Получается, что дохода нет, а инвестиции требуются. Предприниматели, которые умеют считать, вкладывать не будут. Соответственно, и развития не будет.

Максим Морозов: Не слишком ли мы абсолютизируем ключевую ставку как сдерживающий фактор? Ведь ситуация в экономике очень сложная и многоаспектная. Высокая ключевая ставка вносит в её «охлаждение», как говорит ЦБ, весомый вклад, но есть и другие факторы.

Владимир Хильченко: Я 35 лет в бизнесе, но не очень понимаю, что такое «охлаждение». Видимо, люди, которые так говорят, что-то вкладывают в данное понятие. Другой вопрос, насколько они близки к реальному бизнесу. У них монетарная политика, им всё равно. Эту взаимосвязь должны определять другие компетентные правительственные органы. Минфин, Минэкономразвития. Это же министерство экономического развития! Давайте посмотрим, какое развитие идёт и за счёт чего.

Нам приводят цифры, что выручка стала больше. Однако умалчивается, что это произошло за счёт инфляции. Количество банкротств говорит само за себя. Бизнес не выдерживает и ломается.

Максим Морозов: Как раз подходим к ещё одной теме, которую хотелось бы обсудить: в налоговой службе анонсировали «единый переходный специальный налоговый режим» для малого бизнеса. Он должен прийти на смену упрощённой системе налогообложения и НПД. Оба этих режима экспериментальные и конечные. Если принято стратегическое решение реформировать два популярных и востребованных режима, то какими должны быть подходы?

Владимир Хильченко: Это мне напоминает поговорку про хозяина, который очень любил свою собаку и отрезал ей хвост по кусочкам.

Самозанятые — это люди, которые сами себе зарабатывают деньги, чтобы жить и повышать своё благосостояние. При этом они не нарушают действующее законодательство. Сейчас же им говорят, что поднимут налоговую ставку. К чему это приведёт? Самозанятые и так зарабатывают копейки, которые нужны для жизни.

Максим Морозов: Лимит — 2,4 млн в год. Например, таксисты говорят, что при нынешних ценах они «выкатывают» эти деньги примерно за полгода.

Владимир Хильченко: Именно так. Поэтому их хотят обложить налогом, который раньше они не платили.

Максим Морозов: И попробуй уйти в тень после того, как ты добровольно легализовался и попал во все реестры.

Владимир Хильченко: Это говорит о том, что люди будут зарабатывать меньше, а многие из них обанкротятся. Соответственно, часть этих людей, грубо говоря, окажется на улице.

Максим Морозов: Какими должны быть подходы в части налогообложения, чтобы нивелировать риски, о которых мы говорим?

Владимир Хильченко: Экономика предприятия и страны принципиально похожи. Государству требуются деньги на военный бюджет. Все это прекрасно понимают. Все, кто живёт в России, в том числе предприниматели, патриоты своей страны. Очевидно, что период сложный.

Может быть, собрать людей, которые за долгие годы научились управлять предприятиями, и создать финансовую модель бюджета страны? Только делать её будут профессионалы, которые умеют: предприниматели, управляющие системами, крупными предприятиями. Для них бюджет не пустой звук. Когда же модель делают фискальные органы, режется курица, дающая налоги!

Максим Морозов: Ещё одна тема октября — в этом году инвестиции в автопром Петербурга превысили два миллиарда рублей. Это официальные данные профильного комитета. В Смольном говорят, что все четыре площадки возобновили работу по производству автомобилей. Разделяете ли вы оптимизм чиновников Смольного по поводу перезапуска автомобильного кластера?

Владимир Хильченко:

Как патриот своей страны, обучавшийся в Советском Союзе, я был очень рад услышать, что возродили автомобиль «Волга». Я был горд, услышав и прочитав это. Каково же было моё разочарование, когда оказалось, что это чисто китайский автомобиль!

Максим Морозов: Аналогичная ситуация с «Москвичом».

Владимир Хильченко: Да. Так что, хочется ответить словами известного персонажа из фильма «Белое солнце пустыни» — за державу обидно!

Максим Морозов: Как быть?

Владимир Хильченко: Если будут созданы экономические условия, в которых предпринимательство будет развиваться, появятся российские автомобили. Государство может поддержать с точки зрения налогов, ведь это рабочие места, финансовая отдача и так далее. Однако если сразу задушить предприятие налогами, никто его развивать не будет.

Я не в курсе, кто и на каких условиях взял площадки в автокластере Петербурга. Но, честно говоря, я им не завидую.

Понятно, что им отдали инфраструктуру, но неизвестно, на каких финансовых условиях. Далее, чтобы возродить производство, нужно выпускать автомобили. Однако и здесь возникают вопросы: чьи автомобили, что с конструкторскими бюро, системой продаж и обслуживания? Это громадный комплекс работы.