Александр Москаленко: развитие Пулково, защита от БПЛА, возрождение автокластера

Строительство второй очереди Пулково начнётся не раньше 2027 года, заявил глава ВТБ Андрей Костин. По его словам, в проект планируют инвестировать около 100 млрд рублей, пишет «ДП». Тем временем после атаки беспилотников на Петербург обострился вопрос обеспечения безопасности. Ранее президент Владимир Путин поручил правительству проработать с бизнесом предложения по защите предприятий от БПЛА. В свою очередь губернатор Александр Беглов рассказал, что развитие автомобилестроения в городе будет ориентировано на собственные разработки и компонентную базу, передаёт ТАСС. Итоги недели шеф-редактор Business FM Петербург Максим Морозов обсуждает с президентом группы компаний «Городской центр экспертиз» Александром Москаленко.

Максим Морозов: Начнём с планов по строительству второй очереди аэропорта Пулково. Какими должны быть подходы к такому сложному инфраструктурному объекту?

Александр Москаленко: Первый главный подход — заглянуть в будущее и определить цель. Сегодня упал объём международных перевозок из-за закрытия Европы. Из-за этого новое здание практически пустует, а старое, наоборот, перегружено. Длинный переход от досмотровой зоны до перелётов не доставляет удобства и комфорта. Так что, я двумя руками за строительство следующей очереди. Хотя я до конца не знаю, что это означает. Второе — Петербург может продолжить борьбу за то, чтобы стать серьёзным хабом. Похоже, мы переигрываем Хельсинки и боремся с Шереметьево.

С одной стороны, у Пулково есть необходимое инженерное обеспечение. Две полосы — это довольно приличное пространство. С другой стороны, обеспечение комфорта пассажиров требует решений. Начиная с приличных парковок — их либо нет, либо расположены они очень далеко — и заканчивая внутренним пространством.

Может быть, действительно стоит задуматься о строительстве нового комплекса где-то в стороне. Уже сделали подъезд с платной трассы. Однако напрашивается подъезд со стороны кольцевой автодороги. В этом случае на северной стороне необходимо строить новые терминалы, стоянки и прочие удобства для пассажиров.

Максим Морозов: Насколько принципиально наличие станции метро в аэропорту? Где может появиться станция?

Александр Москаленко: Очень принципиально. Возьмём, например, Мюнхен. Это не самый большой город. Тем не менее, наличие метро серьёзно облегчает доступ к аэропорту — просто садишься и едешь. Кстати, там в аэропорт приходит не только метро, но и электрички, и остальной наземный транспорт.

Опыт того же Мюнхена показывает, что станция метро может быть прямо в здании аэропорта. Ты выходишь под землёй и поднимаешься на поверхность. Это нормальное решение.

Максим Морозов: Есть заявление властей Новгородской области о планах по возрождению аэропорта, который был в районе Новгорода. Учитывая непростую обстановку, он мог бы стать резервным, чтобы самолеты уходили не в Хельсинки или Москву, а в соседний Новгород.

Александр Москаленко: Здесь отмечу две вещи. Первое — он явно не сможет конкурировать с Петербургом. Второе — не нужно возрождать или строить аэропорт только потому, что нужен резерв для Петербурга. Давайте тогда лучше вспомним Ржевку или ещё что-то поближе.

Максим Морозов: Ещё одна тема, которую хотелось бы обсудить, это обеспечение безопасности промышленных и гражданских объектов в связи с налётом беспилотников на Ленинградскую область и Петербург. Согласно поручению президента, кабинету министров нужно проработать с бизнесом предложения по защите предприятий от атак БПЛА. По словам президента РСПП Александра Шохина, автоматов Калашникова для защиты предприятий от атак БПЛА явно недостаточно. Какими должны быть подходы к обеспечению безопасности промышленных предприятий в черте города и Ленинградской области?

Александр Москаленко: У меня в голове определённый сумбур. Во-первых, Конституция говорит, что оборона — это дело государства, точнее – федерального центра. Во-вторых, даже охранные предприятия не имеют автоматов Калашникова. Для этого нужно пересмотреть целый блок законов.

Все зенитно-ракетные комплексы, и большие, и маленькие, имеют секретную документацию по эксплуатации и составу. Неужели теперь каждое промпредприятие, даже не имеющее такую лицензию, должно обладать гостайной и создавать соответствующую службу?

Помимо этого, есть некоторые организационные вопросы. Я — военный человек. На мой взгляд, единоначалие — это лучшая форма управления, особенно в кризисной ситуации. Как в таком случае бизнес будет сочетаться, например, с армией? К сожалению, ПВО в нашей стране многострадальное. Ведь в своё время это был отдельный вид вооруженных сил, наравне с военно-морским флотом, сухопутной армией. Уже потом его начали то понижать в ранге, то сливать с ВВС, то передавать в воздушно-космические силы. На сегодняшний день я не знаю, кто отвечает за противовоздушную оборону страны. Это же не человек с помповым ружьём на территории предприятия, и даже не «Панцирь» на той же территории. Это несколько эшелонов обороны, которые выдвигаются на столько километров, что лучше бы они были где-нибудь под Ригой или под Хельсинки. Вспомним хотя бы нашу замечательную «бетонку», которую активно превращают в многополосную автостраду. В первую очередь она была создана для системы ПВО, было кольцо. Вокруг Москвы существует два таких кольца. Эта дорога была внутренней инфраструктурой, по которой не ездили гражданские автомобили. Всё было подчинено защите неба.

Как мы защитим, например, Киришский НПЗ? Сможем ли мы в это же время защитить Киришскую ГРЭС? Если защищаем оба объекта, то защищаем и город Кириши. В Петербурге также есть и нефтяной терминал, и электростанции. Так что, нужна серьёзная комплексная оборона. Мы не можем сосредоточиться только на одном отдельно взятом предприятии.

Теперь вернёмся к тому, что в этой ситуации может сделать бизнес. Первый вариант — помочь деньгами. Хотя многие задают вопрос, где же наши налоги, которые идут на оборону. Второй вариант — выделить добровольцев. Однако посылать людей отбиваться от беспилотников, это уже близко к военной службе. Мы создаём отряды добровольцев. Предположим, что человека ранило. Кто должен его лечить? Министерство обороны — вроде как нет, по ДМС — это не совсем страховой случай.

Максим Морозов: Большой вопрос гражданской обороны — это бомбоубежища. В чём здесь заключается основная проблема? Насколько город обеспечен бомбоубежищами?

Александр Москаленко: В городе их крайне мало.

Например, на одном из предприятий было 12 бомбоубежищ в то время, когда на нём трудилось восемь тысяч человек. Сейчас там работают 800 сотрудников. При этом предприятию невыгодно содержать ненужные бомбоубежища. Соответственно, после согласования, объекты были ликвидированы. Так что, количество бомбоубежищ не увеличилось, а уменьшилось. При этом население выросло.

Могу сказать, что я не вижу бомбоубежищ в новых кварталах. Возможно, думают, что метро всех примет. Однако станции есть не везде. Тем не менее, какие-либо решения не принимались. Сейчас новые кварталы стандартно строятся вместе со школами, детскими садами и даже с медицинскими учреждениями, но без бомбоубежищ.

Максим Морозов: Третья тема, которую успеваем обсудить. Губернатор Александр Беглов рассказал, что о новой стратегии развития автомобильного кластера в Петербурге. Будет сделан акцент на отечественные, петербургские технологии на тех мощностях, из которых ушли иностранные инвесторы. Может быть, в очередной раз получится так, что китайские партнёры привезут автомобили, соберут их отвёрточной сборкой, прикрепят шильдики с красивым отечественным названием и на этом закончится весь отечественный автопром? Как сделать его действительно петербургским?

Александр Москаленко: В этом вопросе я пессимист. Давайте вернёмся к заявлению губернатора. По форме он сказал ровно то, что и должен был сказать. Он сказал, что увеличился объём выпуска автомобилей. Это действительно так — раньше заводы просто стояли, а теперь мы что-то выпускаем. Получается, не обманул, движение есть. Губернатор не мог сказать по-другому. Отечественные технологии, импортозамещение — слова, которые мы говорим уже много лет, он употребил. Так что, по форме всё правильно.

Теперь перейдём к содержанию — о каких петербургских технологиях автомобилестроения идёт речь? У нас что, есть мощные конструкторские бюро? Более того, во всей стране нет технологий, которые бы на 100% покрывали создаваемый автомобиль.

Приведу такой пример: наши шины в большей или меньшей степени содержат каучук, который мы не выращиваем в сибирской тайге. То есть, было заявлено то, чего нет. Безусловно, в России что-то есть. Однако сейчас даже АВТОВАЗ преодолевает трудности. Так что, на 100% российского автомобиля на российских технологиях нет и, наверное, быть не может.