В здании Смольного предложили возродить Институт благородных девиц

В Общественной палате предложили передать здание, где размещается администрация губернатора Петербурга, под нужды Института благородных девиц, который, согласно инициативе, необходимо возродить в современной России. С данной идеей выступил президент Российской муниципальной академии Александр Айгистов, передаёт ТАСС. О том, какую функцию выполнял институт до революции, и возможно ли перезапустить легендарное учебно-воспитательное заведение — в материале шеф-редактора Business FM Петербург Максима Морозова.

Предложение Айгистова сводится к тому, чтобы создать федеральную сеть женского воспитания в формате государственной или общественно-государственной структуры, которая бы сочетала гармоничное развитие, духовные и семейные ценности наподобие Института благородных девиц. Напомним, что заведение было основано по указу Екатерины II от 1764 года при Смольном монастыре и предназначалось для дочерей потомственных дворян. Первоначально в нём воспитывалось всего 200 девушек, спустя сто лет — в 1861 году — их насчитывалось уже более 400. Всё — за счёт государства. Продолжает историк и писатель Лев Лурье.

Историк и писатель Лев Лурье До этого воспитание шло с помощью частных учителей, иностранцев, всегда эти учителя были качественными. Тем не менее помещики, особенно жившие вне столичных городов, могли быть уверены в том, что их дочки получат достаточное образование, чтобы стать невестами богатых, знатных людей их же круга. Можно сказать, что Институт благородных девиц воспитывал жён. Если девушка не выходила замуж, то одновременно получала возможность стать домашней учительницей. Некоторые из них оставались в институте благородных девиц для того, чтобы заняться воспитательской работой — они назывались пипиньерки.

В Смольном институте основное внимание уделялось религиозно-нравственному воспитанию и тому, чтобы сформировать преданность императорскому престолу. Причём срок обучения последовательно сокращался с 12 до 7 лет. Девушки изучали Закон Божий, французский и немецкий языки, естествознание, географию, танцы, рукоделие и правила «светского обхождения». Однако в обществе отношение к выпускницам было далеко не однозначным, рассказывает доцент Факультет истории Европейского университета в Петербурге Юлия Сафронова. 

Доцент Факультет истории Европейского университета в Петербурге Юлия СафроноваВоспитывался такой специфический тип — его называли «институтка», все понимали, что такое «институтка». Это женщина, которая слабо приспособлена к реальной жизни. Потом вы берете такую женщину себе в жены и хлебаете проблемы полной ложкой, потому что она умеет танцевать и говорить по-французски, но не умеет распоряжаться бюджетом и не умеет готовить. Вообще стоял вопрос — хорошая ли мать выходит из институтки? С другой стороны, такие женщины, с точки зрения выстраивания социальных связей, были очень востребованы на рынке невест, потому что они лично знали императора и императорскую фамилию, были включены в социальный круг высшей аристократии Российской империи, многие из институток потом становились фрейлинами. Это противоречие между «мы воспитываем жену и мать, полезную гражданку» и «мы воспитываем хорошую жену для высшего общества, с хорошими связями» ещё больше обострялось.

Декан Санкт-Петербургской школы гуманитарных наук и искусств Высшей школы экономики в Санкт-Петербурге, доктор исторических наук Адриан СелинКто будут эти девушки и кто будет их отбирать? Когда мы говорим о таком институте применительно к XVIII-XIX векам, началу XX столетия, принципиальная вещь — это отбор. Между прочим, с пушкинским лицеем было то же самое. Кого мы берём? На кого распространяется ответственность власти за то, кого мы берем и кого мы не берем? В данном случае речь идёт о власти, городской ли, федеральной ли, императорской ли — какой бы то ни было. В этом смысле, конечно, это, может быть, не очень соответствует современным идеалам большого города, но так или иначе та схема, которая в данном случае предлагается, это диалог между обладателем власти и элитой. В любом случае, это про элитарность, то есть об объективном отборе речи быть не может.