Валерий Калугин: налоговая реформа, кадастровая оценка, развитие промышленности

Доля негативных оценок предпринимательского климата в Петербурге увеличилась на 15% за год, приблизившись к 60%. Число бизнесменов, планирующих развитие, сократилось почти до 20%, привёл тревожную статистику Валерий Калугин. Кроме того, поступления налога на прибыль в первом квартале снизились на 20%. В связи с налоговой реформой некоторые предприятия вынуждены или закрываться или трансформироваться в мелкие: по статистке, с начала года в городе прекратили работу 53 малых предприятия и шесть средних, при этом число микропредприятий увеличилось почти на 500. Несмотря на преимущественно федеральный характер проблем, Смольный имеет возможность стабилизировать ситуацию на региональном уровне, в связи с чем бизнес-омбудсмен предложил сохранить в 2026 году ставку по налогу на имущество организаций на уровне в 1,5%. В поддержке также нуждаются и промышленные предприятия, поскольку рост инвестиций в обрабатывающих производствах в 2025 году замедлился и составил символический 1%. Итоги недели шеф-редактор Business FM Петербург Максим Морозов обсуждает с уполномоченным по защите прав предпринимателей в Петербурге Валерием Калугиным.

Максим Морозов: Одно из самых ярких и содержательных событий уходящей недели — ваш доклад в Законодательном собрании о состоянии экономики и бизнеса Петербурга. Обсуждение всех событий так или иначе происходит в контексте изменений налогового законодательства. С какими проблемами сталкиваются предприниматели в связи с очередным раундом налогового реформы?

Валерий Калугин: Первый этап снижения порога по УСН дал моментальный результат. Не исключаю, что будут и последующие этапы. Во-первых, это повлияло на настроение. Правила меняют два года подряд, так что ни о каком планировании речи не идёт. При этом 50% предпринимателей пока не спешат развиваться, но чувствуют себя стабильно. Их задача сохранить бизнес.

Максим Морозов: В чём видятся основные риски в части налоговой реформы тем предпринимателям, с которыми вы общаетесь?

Валерий Калугин: В повышенных налогах. Например, при переходе конкретного предприятия с патентной системы налогообложения к «упрощёнке» с НДС или порогу с добавляем НДС налоговая нагрузка вырастает в разы.
  

Если прибыль стремится к нулю или становится меньше, чем ставка по вкладу в банке, то бизнес может задуматься: зачем ему это нужно? Ведь человек может получить то же самое, не делая вообще ничего.

Максим Морозов: Один из вариантов — уйти в найм. О втором мне сказал один из промышленников: по его словам, все издержки, связанные с увеличением налогов, он заложил в себестоимость продукции, и в этом году вышел с новыми ценами.

Валерий Калугин: Это тоже один из отрицательных эффектов. Часть предприятий не выдерживает, другая организовывает новые юридические лица, уходит в ИП, под 20 миллионов. Остальные остаются в серой зоне.
  

В результате реформы мы можем получить меньше налоговых сборов, чем было до неё.

Максим Морозов: Получается ли на данном этапе достигнуть целей, которые были заявлены в налоговой реформе?

Валерий Калугин: Сложно судить по первому кварталу. Хотя результат заметен — происходит падение налога на прибыль. Помимо этого, всё, что связано со специальными режимами малого бизнеса, тоже дало меньше, чем планировалось. Может быть, бизнес адаптируется: этот период пройдёт, настроения поменяются, а предпринимали найдут способы. Тогда мы догоним хотя бы те показатели, которые были в прошлом году. Однако на данный момент результат по первому кварталу не внушает большого оптимизма. Предложенная поэтапность для УСН нас не устраивает, поскольку это, по сути, обнуление. Возможно, стоило начать с 50 миллионов и посмотреть на эффективность в течение трёх лет.

За сегодняшними задачами по наполнению бюджета мы можем потерять стратегическую линию экономического развития. Этими реформами мы перечёркиваем свой экономический замысел, который осуществляли более десяти лет. На мой взгляд, эта концептуальная вещь носит опасный характер.

Максим Морозов: Ещё одна тема, которую хотелось бы обсудить, это налог на имущество организаций, который рассчитывается, исходя из кадастровой стоимости. Вы поднимали этот вопрос и на Петербургском налоговом форуме, и отразили его в докладе в Законодательном собрании. В чём заключаются основные проблемы, о которых говорят предприниматели?

Валерий Калугин: Если говорить коротко, то основная проблема — это дополнительный рост налогов. Само имущество, которое было у собственника, не изменилось. Может быть, даже немного самортизировалось. При этом, он платит больший налог.

В среднем мы увеличили налоговое бремя на недвижимость, которое определяется из базы от кадастровой стоимости, примерно на 35%. Помимо этого, раньше ставка была полтора процента. В Петербурге её не урегулировали, и она по умолчанию осталась, в соответствие с Налоговым кодексом, на уровне 2%.

Максим Морозов: Максимально возможная ставка.

Валерий Калугин: Именно так. Мы всё делаем максимально. Сейчас все предложения направлены на то, чтобы собрать налоги и отчитаться. Если из одного кармана мы стали собирать НДС, из другого достали ещё и повышенный налог на недвижимое имущество, то это же всё равно один пиджак: один человек и один бизнес. Если предприниматель не может и это оплатить, то зачем мы добиваем его повышенным налогом?

Максим Морозов: Получается, предприниматель переложит вынужденные издержки в стоимость своих услуг и товаров. В конечно итоге заплатит каждый.

Валерий Калугин: Это в лучшем случае: если кто-то сможет заплатить повышенную цену. Если же заплатить такую цену никто не сможет?

Максим Морозов: Тогда ликвидация предприятия.

Валерий Калугин: Да. На мой взгляд, мы должны были оставить ставку в полтора процента. Я неоднократно писал и говорил об этом.

Максим Морозов: Поговорим про саму методологию. Некоторые предприниматели, собственники помещений называют её «чёрным ящиком». С их точки зрения не до конца понятна и прозрачна сумма, которую выставляют собственникам помещений. Бывали казусы, когда сопоставимые помещения в сопоставимых локациях оценивалось совершенно по-разному. Справедливости ради нужно сказать, что кто-то и выиграл от переоценки и получил стоимость ниже. Однако как правило мы слышим о том, что налог увеличился. Какие вопросы вызывает сама методология расчётов?

Валерий Калугин: Если говорить просто и ясно, то кадастровая оценка — это рыночная оценка.

Максим Морозов: Максимально приближенная к рыночной.

Валерий Калугин:
  

Классическое расхождение между кадастровой и рыночной оценками составляет плюс-минус 20% в одну или другую сторону. Надо отдать должное, что методики оценщиков улучшаются из года в год. Оставшиеся неточности связаны с тем, что базы данных, которые являются основой для переоценки, недостаточно развиты.

Базы данных Росреестра для проведения полноценной оценки не хватает. В некоторых странах для проведения государственной или муниципальной оценки законодательно установлено обязательное использование пяти-шести баз данных.

Максим Морозов: Если человек понимает, что оценка неправильная, каковы перспективы судебного обжалования?

Валерий Калугин: Своим приказом комитет имущественных отношений отменил соответствующую комиссию. Так что, остался только судебный порядок. Это значительно усложнит процесс. Более того, приведёт к сумасшедшей нагрузке на суды. Самое главное, что сами судьи не являются оценщиками.

Максим Морозов: В любом случае будет экспертиза.

Валерий Калугин: Совершенно верно. Увеличатся временные затраты органов исполнительной власти. Им придётся ходить по судам, экспертиза на экспертизу. Процесс уходит куда-то не туда. Было очень удобно, когда существовала комиссия: ней работали эксперты. По сути, её работа носила досудебный, медиативный характер.

В прошлом году комиссия КИО рассмотрела более тысячи заявлений в связи с несогласием собственников с кадастровой оценкой. При этом удавалось договариваться и снижать сумму, например, на 10%. Не нужно было ходить по судам. Помимо этого, все отчеты публиковались: на них учились другие оценщики. Ситуация была очень неплохая. Сейчас она поменялась — остался только суд. Мы попробуем вернуть прежнюю систему.

Максим Морозов: Третья тема, которую успеваем обсудить, — развитие промышленности в городе. С какими основными проблемами сталкиваются промышленные предприятия?

Валерий Калугин: В этом квартале снова начал расти индекс промышленного производства. Конечно, нельзя принимать во внимание только индекс. Тем не менее, если он растет, это уже неплохо. Мало у кого в стране в первом квартале индекс начал расти. Проблемы же носят международный, федеральный и немного субъектовый характер. Санкции как давили на нас, так и давят. Из-за этого всё очень сложно.

Максим Морозов: Китайцы не смогли помочь?

Валерий Калугин: С китайцами тоже стало сложно. Во-первых, во многих отраслях, например, в машиностроении, они уже становятся конкурентами. В этом случае нам нужно их побеждать. Во-вторых, у них, как говорится, ничего личного, только бизнес. Ставка остаётся практически прежней, растёт дебиторская задолженность. Конечно, ставку нужно уменьшать. Возможно, стоит создавать такие условия для промышленности, чтобы она вообще ушла в ноль.

Согласно социологическому опросу нашего уважаемого большого университета, при обращении в банки с проблемами столкнулись 92% предпринимателей.

Третий негативный фактор — снижение спроса.

Максим Морозов: Как меняется ситуация с дефицитом кадров?

Валерий Калугин: В последние два-три года город развернулся лицом к этой проблеме. Очень серьёзно оживилось среднее образование. В некоторых колледжах конкурс значительно выше, чем в приличных вузах.

Максим Морозов: Есть и обратная сторона — это увеличивающиеся высокими темпами фонды оплаты труда. Некоторые предприятия говорят, что в их бизнес-модели не заложены такие заработные платы.

Валерий Калугин: По моим данным, этот процесс приостанавливается. Возможно, это связано с некоторым сокращением производства и одновременно с работой города. Мы добавили кадры, из-за чего потребность в них несколько снизилась. Так что, получилось равновесное движение. Заказчиком профессий должен быть бизнес. Если мы пойдём от заказчика, соберём точные сведения, посмотрим колледжи по районам и направлениям, то сможем сделать систему обучения более гибкой. Тогда мы сможем доводить молодых людей от колледжа до завода или вуза.
  

Высшие учебные заведения должны буквально жить на предприятиях!

Помимо этого, нельзя забывать про культуру и отношение общества к профессии рабочего. За эти годы мы так и не выпустили ни одного фильма! Кроме того, средства массовой информации не повернулись к заводу и профессиям рабочих и инженеров. Мы проводим на работе большую часть жизни. Нужно говорить, что в трудовом коллективе тебе предоставят спорт, лечение, отдых для детей и так далее. Ты никогда не получишь все эти социальные гарантии, катаясь на самокате. Вещи, которые связаны с культурой, духовностью и сознанием, нужно обязательно добавлять в подготовку кадров.