Параллельно в Смольном напомнили о требованиях к летним верандам: их запрещено устанавливать на тротуарах шириной менее трёх метров и на газонах. Также, согласно официальной информации, в реестр ресторанов включили 519 заведений, ещё четыре заявки находятся на стадии рассмотрения. Всего в МКД работают от 1600 до 1800 заведений. При этом в реестр не попали примерно 65 заведений, из них 25 – из-за недобора площади зала. Однако, по словам депутатов, это не означает, что все они закрылись: кто-то переформатировал работу, сделав акцент на кухне, а не на алкоголе, другие – ограничили время продажи алкогольной продукции до 22 часов.
Также в Смольном заявили, что к концу года планируют проработать стратегию, которой будет закреплён стандарт обслуживания пассажиров во время прогулок по рекам и каналам. В результате реформы водных перевозок предполагается создать единого оператора причальной инфраструктуры – в том числе сформировать универсальный облик причалов, запустить централизованную систему продажи и учёта билетов, которая позволит повысить наполняемость бюджета. Кроме того, планируется сформировать условия для обновления пассажирского флота и ужесточения экологических требований к судам.
О главных темах этого лета – в эксклюзивном интервью шеф-редактора Business FM Петербург Максима Морозова с председателем Законодательного собрания Петербурга Александром Бельским.
Максим Морозов: Одна из тем, которые возникают каждое лето, —это экскурсии по крышам Петербурга. Как говорят чиновники, существует только одна подготовленная площадка — на Лиговском проспекте. Тем не менее спрос рождает предложение: проходят нелегальные экскурсии по крышам. На это жалуются собственники квартир, управляющие компании, а полицейские часто проводят рейды. С чем связан дефицит площадок? Как можно наладить ситуацию?
Александр Бельский: Мне кажется, что здесь вопрос не о дефиците площадок. Это достаточно популярное развлечение — когда ты приезжаешь в Петербург, и тебя ведут по крышам. Тем не менее эта экскурсия зачастую не связана с желанием увидеть город с высоты птичьего полёта. У нас достаточно известных смотровых площадок, среди которых Исаакиевский собор, Петропавловская крепость, где ты можешь спокойно увидеть весь город. Прогулки по крышам больше связаны с данью моде приехать в старый город, пройти через чердаки и походить по крышам. Однако это действительно опасно.
Видимо, люди, которые отправляются на экскурсии по крышам, хотят получить немного экстрима в нашем спокойном городе. С одной стороны, с этим нужно бороться. С другой, нужно подумать о появлении площадок.
Хотя это очень сложный вопрос. Ведь они проникают в частные дома — на это жалуются и жители, и управляющие компании. Не дай бог, где-то произойдёт ситуация, связанная с падением людей.
Максим Морозов: Сейчас мы де-факто зафиксировали существующую проблему. Какие видятся варианты её решения, раз спрос на услугу есть?
Александр Бельский: На сегодняшний день правоохранители действуют в этом направлении. Они проводят рейды. Однако этого, к сожалению, недостаточно. На мой взгляд, не нужно оформлять дополнительное количество площадок. Надо ли бороться с этим явлением? Конечно. Надо привлекать людей, которые занимаются этими прогулками. Тогда это явление будет уходить само по себе. В первую очередь данную работу должны вести правоохранители совместно с жилищным комитетом и управляющими компаниями.
Максим Морозов: Ограничительно-запретительная политика?
Александр Бельский: Абсолютно верно. Либо необходимо определённое вложение в инфраструктуру, чтобы сделать такие экскурсии безопасными. Сейчас это невозможно. Как человек, который родился в Ленинграде и лазал по крышам, со всей ответственностью заявляю, что сейчас это небезопасно.
Максим Морозов: Что если рассмотреть альтернативные локации и виды, которые располагаются не в историческом центре?
Александр Бельский:
Чтобы насладиться видом, абсолютно точно достаточно площадок, которые есть в городе. Если человек хочет увидеть весь Петербург, без ограничений, он едет в «Лахта Центр» и поднимается на смотровую площадку.
Максим Морозов: Однако в экскурсиях по крышам другая романтика.
Александр Бельский: Повторю, это явление не связано с тем, что человек хочет увидеть Петербург с высоты птичьего полёта. Это совершенно другой туризм и другие экскурсии. Мы же видели ролики, в которых кто-то висит на крыше и фотографирует себя. Это опасная история, с которой нужно бороться. Необходимо искать новые методы, чтобы в итоге это явление просто исчезло.
Максим Морозов: Ещё одна летняя тема — веранды ресторанов. В прошлом году Смольный неожиданно в одностороннем порядке расторг договоры аренды участков для установки веранд на Невском проспекте. Аргументировали это тем, что Невский слишком узкий, а веранды мешают пешеходам.
Александр Бельский: Это было абсолютно не так. Не Невский проспект очень узкий, а заведения выставляли открытые веранды на большую часть Невского проспекта. Сам же проспект достаточно широкий. Просто веранды становились настолько огромными, что людям действительно было некомфортно ходить. Поэтому было принято такое решение. По большому счёту здесь нужно искать компромисс. Ведь мы прекрасно понимаем, что в летний период основной способ привлечь посетителей — это летние террасы. Они дают людям возможность спокойно посидеть и выпить чашечку кофе на улице.
Террасы ресторанов — это своего рода визитная карточка. Так что мы, конечно, ищем баланс. Но есть жители, которые жалуются на трудности при проходе. Некоторые тротуары узкие.
Например, на Казанской улице не всегда могут разойтись даже два человека. Разумеется, там нельзя ставить никакие столики. Однако некоторые заведения всё равно пытаются поставить, например, выносные стулья около окна.
Максим Морозов: Действительно возникает вопрос баланса. Невский — сравнительно широкий, но веранды делали слишком большими. Может быть, не стоит рубить с плеча и ограничить, а разрешить вынос веранд, например, только на метр-полтора, то есть оставить возможность для их размещения?
Александр Бельский: Рестораторы находятся в диалоге с профильным комитетом. На этот год разрешения не было, на следующий нужно им нужно снова показать, что они хотят поставить. Изначальные предложения на этот год были как раз такими. Рестораторы, которые планируют продолжать работу, должны искать новые способы, согласовывать их с комитетом и предусматривать, чтоб веранды были удобны и для жителей, и для гостей нашего города, и для тех, кто занимается ресторанным бизнесом.
Максим Морозов: Резюмируем вопрос с Невским проспектом — вы не против веранд, однако они не должны быть широкими и должны позволять комфортно проходить пешеходам?
Александр Бельский:
На мой взгляд, Невский проспект, как визитная карточка Петербурга, должен быть единообразен. Например, если на нём могут появиться летние террасы, то они должны быть в едином стиле. Может быть, одинакового вида, размера. В любом случае вопрос должен обсуждаться с комитетом. Я допускаю, что террасы могут вернуться на свои места.
Максим Морозов: Согласятся ли предприниматели с тем, чтобы все веранды были типовыми? Ведь в таком случае может исчезнуть изюминка.
Александр Бельский: Это не так. В первую очередь рестораны — это то, что они подают, а не то, что они выставляют. В тот или иной ресторан идут из-за того, что еда вкуснее или обслуживание лучше, а не потому, что стул красивее. Человек не выбирает заведение, исходя из того, что одна веранда построена в стиле XVIII века, другая — в стиле XIX, а третья — в стиле XX. Это же глупость!
Максим Морозов: Ещё одна летняя тема — водные пассажирские перевозки. Комитет по транспорту реализует соответствующую реформу. Если широкими мазками, то всё сводится к тому, что город делает ставку на экологически чистые виды топлива. Суда переводят с дизеля и бензина на электричество и газ. Ещё один критерий — создание единого билетного оператора, который позволит избавиться от так называемых «зазывал» и цивилизовать рынок. В таком случае покупатель билета будет понимать, на какую услугу он может рассчитывать, как вернуть билет, застрахован ли он, где конкретный причал и в какие сроки состоится прогулка. Тем не менее у самих участников рынка возникает масса вопросов. Например, перевод на экологически чистые виды топлива — это очень дорого.
Александр Бельский: Наверное, да. Тем не менее давайте вспомним некоторые ситуации. Например, когда надводный катер на крыльях разворачивается на набережной недалеко от памятника Петру, в воздух взмывает целое облако дизеля. Сейчас такого уже нет. С этим действительно начинают бороться. Например, у нас появились новые катамараны. К этому нужно идти последовательно. Мы боремся с подобным явлением на наземном транспорте — говорим о том, что нужно убрать транзит из центра города и перенаправить потоки. Здесь такая же ситуация.
В реках и каналах находится огромное количество катеров. Конечно, их нахождение там нужно регламентировать. Помимо этого, нужно сделать сервис, который будет удобным для жителей и гостей города. Я не вижу в этом никаких проблем. Ситуация будет последовательно меняться.
Максим Морозов: Участники рынка опасаются монополизации рынка продажи билетов из-за появления единого сайта по модели агрегатора.
Александр Бельский: Сейчас такая же ситуация с такси — разве это плохо? Жители и гости нашего города не жалуются. Мы в свою очередь должны предоставлять сервис, который нравится жителям и гостям Петербурга. Мы не должны поступать так, как хочет предприниматель. У него может быть очень много желаний: не платить налоги, дать определённые разрешения и так далее.
Максим Морозов: Разумеется, мы оставляем недобросовестных предпринимателей за скобками. Тем не менее, вопросы возникают у законопослушных.
Александр Бельский: Я утрирую. Любой сервис в первую очередь предлагается для улучшения услуг для жителей и гостей города. Бизнес должен понимать, что вводятся новшества или ограничения. Предприниматели в свою очередь должны подстраиваться. Бизнес должен быть гибким. Это неизбежно.
Максим Морозов: Собственники судов опасаются, что им не хватит времени, чтобы найти деньги на покупку правильных судов на правильном топливе. В какой мере органы исполнительной и законодательной власти должны привлекать участников рынка к обсуждению такой социально-важной, чувствительной реформы?
Александр Бельский: Мы ведём такие обсуждения в комиссии по транспорту, которую возглавляет Алексей Цивилёв. Правда, не все предприниматели приходят. Мы понимаем, что у нас очень много мелких предпринимателей, которым просто не до обсуждения. В этот период они заняты тем, что перевозят гостей и жителей нашего города. Помимо этого, мы находимся в постоянном диалоге с крупными компаниями. Обсуждаем, каким образом нововведения могут повлиять на рынок.
Конечно, не стоит задача, чтобы в сфере водных пассажирских перевозок всё ушло только под крупных участников рынка. Тем не менее вполне возможно, что при регулировании рынка произойдут объединения.
Максим Морозов: Как вы оцениваете запрет на нахождение маломерных судов в центральной акватории с 11 вечера до 5 утра?
Александр Бельский: Вопрос не совсем к нам. В этом случае идёт федеральное регулирование. Я часто выходил в Неву, чтобы посмотреть на разведение мостов. Это всегда был тот ещё квест! И большие, и маленькие суда не могут просто стоять. Они находятся в постоянном движении, так как у Невы очень сильное течение. Наверное, это самая большая скорость течения в Европе. Соответственно, все вынуждены лавировать.
Максим Морозов: Однако участники рынка говорят, что за последние несколько лет не было серьёзных аварий.
Александр Бельский: Их не было, потому что нам повезло, а не потому, что этот вопрос был регламентирован. Уверен, вы сами выходили на воду и видели, что там творится. Это просто ужас! Один из неопытных капитанов не справится, и жертвы 100% будут. Так как я родился здесь, я пробовал плавать в Неве. Могу с уверенностью сказать, что не каждый выберется, тем более с середины Невы. Нужно иметь очень хорошую подготовку.
Есть ещё один фактор риска — только около 10% пассажиров, которых я видел, находились в спасательных жилетах.
Максим Морозов: Это вопрос к администрированию. У нас множество контрольно-надзорных органов, но при этом мы снова рубим с плеча, как с верандами. Почему бы не проверять все причалы и суда на наличие жилетов?
Александр Бельский: Мы не можем просто ждать, пока произойдёт трагедия. Речь не только про жилеты — это просто один из примеров. Мы понимаем, что на реках и каналах находится много катеров. Предположим, что один катер заглох или капитан не справился с управлением. Он врезался в другой, в третий, в пятый и так далее. Это будет трагедия. Так что, безусловно, нужно регламентировать.
Жители и гости нашего города всегда могут посмотреть на мосты и с большого катера, и с набережных.
Максим Морозов: Резюмируем тему. Де-факто с ограничением ночного выхода в центральную акваторию и созданием единого билетного оператора в выгодном положении оказываются крупные игроки. Малый и средний бизнес, который, как декларируется, поддерживает государство, объективно уходит на периферию.
Александр Бельский: Это не так. Любой бизнес, который начался хаотично, в итоге требует регулирования. Не нужно подменять тем, что мы каким-то образом прижимаем малый и средний бизнес. Это не так. Просто данная отрасль разрослась и требует регулирования. Появилось очень много катеров, которые фактически изменили само понимание водного туризма в Санкт-Петербурге.
Максим Морозов: ЮНЕСКО предупредило об угрозе историческому облику Петербурга из-за проектов «Лахта-2» и «Лахта-3» и рекомендовало отказаться от нынешнего проекта небоскрёбов на берегу Финского залива. Какие параметры обсуждаются сейчас, в том числе с депутатами?
Александр Бельский: Город подписал документы, речь идёт о двух башнях. Думаю, после появления башни «Лахта Центра», этот проект стал неизбежной составляющей.
Сити-центр всё равно должен где-то появиться. Они есть во всех мировых столицах и мегаполисах. Петербург от них ничем не отличается. Комплекс в Лахте будет удалён от центра города.
Максим Морозов: Что делать с градозащитными рисками, о которых предупреждает ЮНЕСКО? «Лахта Центр» хоть и не находится в центре Петербурга, но его видно из центра, и, как подчёркивают градозащитники, он нарушает небесную линию.
Александр Бельский: Видно, если смотреть в сторону «Лахта Центра». Однако если смотреть в другую сторону, то не видно.
Максим Морозов: Диалектика. Как посмотреть…
Александр Бельский: Нужно принять, что на сегодняшний момент башня уже существует, её уже видно.
Максим Морозов: Могут появиться ещё две.
Александр Бельский: Что из-за этого изменится?
Небесная линия уже прервана. Что, линия космоса теперь будет не видна? Мы обсуждали этот вопрос со многими градозащитными организациями. У нас формируется новый вид Санкт-Петербурга – вид с моря, морские ворота! Его развитие должно быть гармоничным.
Появились стадион и великолепный мост. Эти объекты имеют мало отношения к старому Петербургу. Сейчас появляется ещё один намыв, где, скорее всего, будет набережная или другая доминанта. Нам не избежать новых доминант. Петербург — это город, который развивается. Конечно, центр города — исторический, и наша задача его сохранить и ничего там не строить. Однако город должен развиваться. Один из вариантов — это то, что сейчас делает «Газпром».
Максим Морозов: ВНИИБ, который защищал Александр Сокуров, и ещё несколько аналогичных советских построек, в том числе вестибюли метро, — это историческая советская архитектура, которая не подпадает под охрану из-за возраста. Тем не менее они очевидно являются памятниками советской архитектуры и достаточно красивыми зданиями. Однако их сносят, демонтируют и видоизменяют. В чём заключается ваша позиция по советскому наследию?
Александр Бельский: С ним нужно поступать так же, как и с любым другим наследием.
Я очень плохо представляю, что кто-то разломает Московский проспект и построит на его месте что-то новое. Там сложившаяся сталинская архитектура. Это действительно то, что необходимо охранять, ведь это тоже визитная карточка нашего города.
ВНИИБ обсуждать не хотелось бы, так как там уже есть решение, в том числе судебное. Просто не хочу в это влезать.
Максим Морозов: Вестибюли советских станций метро, например, «Парк Победы» или «Фрунзенская», которая уже потеряла свой первоначальный вид.
Александр Бельский: Мы с вами обыватели. Как мы можем рассуждать на эту тему?
Максим Морозов: Мы — представители большинства людей, которые тоже не специалисты в архитектуре.
Александр Бельский: Соответственно, специалисты должны объяснить нам, что это действительно памятник архитектуры. Для этого и созданы комиссии, в которые входят и депутаты, и общественники. У нас есть много охранных объединений, где собираются люди, которые защищают архитектурные памятники.
Максим Морозов: Например, Михаил Мильчик — авторитетный специалист, он говорит о необходимости охраны.
Александр Бельский: Необходимо очень чёткое разграничение — что является памятником и подпадает под его критерии. Искусство — штука субъективная. Для кого-то «Квадрат» Малевича — это просто рисунок, для кого-то — произведение искусства. Если мы все встанем перед этой картиной, то мнения наверняка разделятся. Каждый увидит что-то свое. Кто-то может сказать, что это глупости и полный бред. Наверное, такое мнение имеет право на существование. Однако это не значит, что мы должны разрезать «Квадрат» Малевича и никогда его больше не показывать.
Максим Морозов: Получается, это не значит, что мы должны снести «Фрунзенскую» или ВНИИБ.
Александр Бельский: Для этого есть специально созданная комиссия, которая принимает подобные решения.
Наверное, в нашей стране не существует ничего более влиятельного, чем такая градозащитная организация как КГИОП.
Достаточно посмотреть, какие ограничения они накладывают. Поговорите с представителями строительных организаций. Можно услышать: «Это беспредел, который есть только в Петербурге!» Неужели нужно зарегламентировать ещё больше? Конечно, в определённых спорах должно приниматься решение, которым должен заниматься КГИОП. Там работают профессиональные люди. Иногда мы видим от КГИОП только релизы, а общественники, которые недовольны решением, пытаются объединять массы. Однако это не значит, что в их словах есть правота. Вернёмся к ВНИИБ: по нему есть конкретные решения и обоснования. Просто появилась группа людей, которая собиралась четыре-пять лет. Я знаю всех этих десять человек. Однако я не знаю, являются ли они градозащитниками. Я не могу проверить их образование и чем они занимаются.
Очень важный аспект — это ориентация на общественные организации. В том числе и на мнение Сокурова, который тоже является одним из градозащитников. Хотя, на мой взгляд, он — режиссёр.
Максим Морозов: Блиц — несколько вопросов от предпринимателей. Читаю их в тех формулировках, в которых они пришли. 2026 год принёс предпринимателям изменения в налоговом законодательстве на федеральном уровне. Видит ли Петербург рост числа обращений за поддержкой от бизнесменов? Какова динамика закрытия и открытия бизнеса Петербурга в первом полугодии?
Александр Бельский: Мы очень серьёзно за этим наблюдаем. Для этого даже создана рабочая группа, которую возглавляет Алексей Корабельников. В те моменты, когда проваливается та или иная отрасль, мы выступаем с точки зрения поддержки. Когда-то это была ИТ-отрасль, потом пострадала туристическая отрасль. Затем нужно было помогать гостиничному бизнесу. Затем у нас закрылся порт, помощь потребовалась стивидорным компаниям. Так что мы очень внимательно смотрим на изменения с точки зрения прихода налогов из той или иной отрасли. На этом основании мы принимаем решение, помогать или нет.
Мы получаем обращения, сводим их в единый лист и смотрим, сходится ли то, что мы видим в деньгах, которые приходят в доходную часть бюджета города, с обращениями предпринимателей за поддержкой.
Максим Морозов: И что вы можете отметить?
Александр Бельский: На сегодняшний момент мы не выделили никакие отрасли с точки зрения поддержки. Помимо тех, которые уже существовали. По итогам года мы будем смотреть, потребуется ли помощь какой-либо отрасли, в рамках нашего бюджета. Помощью могут стать либо льготы по налогам, либо возможность кредитования. Помимо этого, будут докапитализированы наши фонды, которые предоставляют кредиты. Естественно, мы будем выдавать кредиты только под конкретные задачи и только определённым отраслям.
Максим Морозов: Уточняющий вопрос. Сфера услуг, салоны красоты, автосервисы, общепит, бытовые услуги — крупные работодатели города, которые часто не представлены в мерах поддержки. Весь фокус смещён на промышленность и ИТ, отмечают некоторые предприниматели. Рассматривает ли город возможность отдельной программы поддержки сферы услуг?
Александр Бельский: В каждом районе есть отдел по поддержке предпринимательства. У них есть разные программы. Можно обратиться туда — возможно, вам в той или иной степени помогут сделать запрос в город, чтобы получить субсидию. Зачастую люди даже не знают об этом. Есть совет по предпринимательству, который оказывает помощь. Нужно просто посмотреть.
Приведу пример из своего прошлого: тогда я возглавлял Совет по малому предпринимательству в Курортном районе. Ко мне обратилась девушка, у которой был частный садик. Однако аренда была очень дорогой — у девушки не было возможности оплачивать её полностью. Она в свою очередь подготовила бизнес-план. После этого с нашей помощью она получила небольшую субсидию. Возможно, она продолжает получать её до сих пор.
Ведь у города есть потребность в появлении частных садиков. Только сейчас мы вышли на плановое строительство дошкольных учреждений. Так что такие вещи есть, нужно просто обращаться. Зачастую очень мало народа делает это.
Максим Морозов: То есть начинаем с районных администраций?
Александр Бельский: Да, в них есть советы по малому предпринимательству.
Максим Морозов: Несколько вопросов поступило на тему так называемых «наливаек». Каковы предварительные итоги действия закона? Сколько объектов общепита в МКД не смогли соответствовать требованиям именно из-за площади зала обслуживания?
Александр Бельский: Сейчас я объективно не могу сориентировать по цифрам. Это вопрос к Комитету по предпринимательству. Тем не менее мы реагируем с точки зрения эффективности закона. В первую очередь мы защищали жителей нашего города.
Говоря об обстановке там, где были введены нормы, мы ссылаемся на доклад начальника полицейского Главка Романа Плугина. После появления закона, ограничивающего продажу алкоголя, административные правонарушения снизились на треть там, где они фиксировались ранее. Соответственно, мы считаем, что данный закон эффективен.
Некоторые предприниматели, которые не смогли соответствовать критериям, переехали в другие места, сохранив внутреннюю ауру, которая была в их заведениях. В итоге они продают не место, а эмоцию, которую люди получают, приходя к ним. Какие-то заведения, наверное, закрылись.
Максим Морозов: Планируется ли оценка экономических последствий для легальных предпринимателей?
Александр Бельский: Она проводилась нами сразу. Мы не увидели экономических последствий для города. Если говорить с точки зрения потерь, в первую очередь налогообложения, то город их не ощутил.
Адвокат 
Владелец сети ПВЗ Wildberries в Петербурге 
Автоэксперт 
Заместитель председателя комитета по внешним связям Санкт-Петербурга