Мария Евневич: О планах Максидома, студентах СПбГУ, жизни в коммуналке, дедушкиной фамилии

Максим Морозов: Мария, добрый день!

Мария Евневич: Добрый день, привет!

Максим Морозов: В жизни мы на ты, но в ближайшее время побудем на вы.

Мария Евневич: Будем выкать.

Максим Морозов: Да, в этом есть некий петербургский антураж.

Мария Евневич: Конечно.

Максим Морозов: Мария, в «Максидоме» вы курируете e-commerce.

Мария Евневич: В том числе.

Максим Морозов: Одна из главных проблем российского e-commerce — это доставка, согласны?

Мария Евневич: Да, это одна из причин, почему мы никак не можем окончательно допилить идею создания собственного маркетплейса. У нас комплексная покупка: человек пришёл, купил обои, клей, кафельную плитку, шпатель и так далее. Это не один айфон, который всё равно кто и когда ему отвезёт. У него комплексная покупка, ему хотелось бы, чтобы это всё приехало сразу. Если часть из этих товаров находится в наличии на складе, а какие-то обои он выбрал эксклюзивные у одного поставщика, а плитку какую-то эксклюзивную у другого поставщика из заказной программы, и всё это валялось на маркетплейсе «Максидома», получается конструктор. Есть несколько путей: пусть первый — сказать: «парень, вот тебе шпатель и клей, обои завтра привезёт Вася, а плитку через две недели — Петя». Тогда покупатель будет недоволен. Вариант второй: мы на своей машине едем сначала к Васе, забираем у него обои, потом едем к Пете, забираем у него плитку, везём всё это покупателю, и наша доставка начинает стоить две тысячи рублей, а покупатель не хочет так платить. Третий вариант: мы берём эти тысячи на себя, но тогда мы превращаемся в убыточный Ozon, это нам не интересно.

Максим Морозов: Замкнутый круг.

Мария Евневич: Не то чтобы замкнутый. Покупатели постепенно привыкают к тому, что в том числе и с маркетплейсов доставки приезжают несколькими партиями. Одна футболка сегодня, ещё две – завтра.

Максим Морозов: Но и оплачивается, соответственно, каждая из доставок.

Мария Евневич: Надо договариваться с поставщиками, по поводу того, кто кому и за что будет платить.

В определённой степени российский покупатель избалован уровнем сервиса. Ему почему-то кажется, что доставка – это что-то априори бесплатное.

Максим Морозов: Мы знаем, откуда ноги растут. Куда не зайдёшь — первые три доставки бесплатно.

Мария Евневич: Это не ноги — это следствие. А ноги растут от того, что да, крупные компании с неограниченными финансовыми ресурсами с целью захвата рынка устроили такую лафу покупателю. Поэтому нашим людям с маркетплейсами очень повезло.

Максим Морозов: Приходилось ли на практике сталкиваться с потребительским экстремизмом? Как вы с этим работаете?

Мария Евневич: Судимся. Есть компании, которые когда сталкиваются с потребительским экстремизмом, если резонансная история, либо сумма не очень большая, то идут на поводу у этих потребителей-экстремистов. Но у потребителей-экстремистов как будто есть такой свой «муравейник», где они друг другу радиосигналом эту информацию передают.

Если у вас в строительном магазине кто-нибудь себе случайно уронил кусок плитки на ногу, а вы ему заплатили — ожидайте, что в течение месяца у вас таких будет двенадцать.

Максим Морозов: Какая рекламная компания, на ваш профессиональный взгляд, из российской или из международной практики показалась яркой, запоминающейся, эффективной? И это не всегда через запятую.

Мария Евневич: Нам, конечно, нравится наша реклама, потому что нам её снимала Анна Пармас, которая снимала клипы Шнурова, и у неё всегда очень хорошо получалось и то, и другое, и фильмы тоже. Если говорить в целом, то сейчас так интересно живёт весь мир, что запоминается только то, вокруг чего был скандал. Из того, вокруг чего был скандал, что у нас было? «Тануки», потом семья с «родителем-один и родителем-два».

Максим Морозов: Женская семья.

Мария Евневич: Да, женская семья. Её использовали в рекламе какой-то продовольственной сети, и потом им чуть ли не пришлось эмигрировать. Что-то было связанное с феминистическими движением, с каким-то спортивным брендом. Но не могу сказать, что хоть одна из этих реклам была выдающейся.

Максим Морозов: Есть кризис рекламного жанра?

Мария Евневич: Сейчас кризис жанра рекламы заключается в том, что в связи с сокращением покупательной способности населения реклама будет одной из первых пострадавших отраслей.

Сейчас много кросс-промо. Две конторы, у каждой из них есть, допустим, база электронных почт с согласием покупателей на передачу этих данных третьим лицам: одна торгует лимонадом, a вторая — макаронами. Они меняются этими базами и начинают расширять свою аудиторию посредством дешёвых рассылок по контактным базам друг друга, потому что один e-mail стоит очень дёшево.

Сейчас эта вещь набирает популярность: скидки, промо с использованием условно бесплатных по бартеру инструментов других компаний без привлечения профессиональных агентств и всех остальных, чтобы им не платить.

Максим Морозов: Классическая кооперация.

Мария Евневич: Да. У нас в Телеграме есть кросс-промо чатик. Там уже три тысячи членов.

Максим Морозов: Как менялась конкуренция, какова её особенность?

Мария Евневич: На нашем рынке есть один основной особенный конкурент, он называется Леруа Мерлен. Всё, точка, конец цитаты. Он один больше, чем десять следующих за ним компаний по объёму продаж.

Максим Морозов: По какому принципу «Максидом» выбирает регионы присутствия и локации в конкретных регионах?

Мария Евневич: Регионы присутствия мы изначально выбирали, опираясь на общую численность населения, на количество конкурентов и уровень доходов.

Максим Морозов: Это города-миллионники?

Мария Евневич: Это города-миллионники. У нас не тысяча точек, у нас сейчас всего 20 магазинов, поэтому к выбору каждого из них приходится подходить очень подробно, потому что это большая инвестиция.

Сейчас наша региональная экспансия заключается в том, что мы должны привести «Кастораму» к уровню сервиса, ассортименту, корпоративной культуре, IT-инфраструктуре «Максидома» и, в конце концов, перекрасить в красный цвет.

Максим Морозов: Начнётся ли период, когда вы будете присматриваться не к миллионникам, а городам поменьше: Новгород, Псков?

Мария Евневич: Какой лично у вас сейчас горизонт планирования?

Максим Морозов: 15-20 минут.

Мария Евневич: Я хотел сказать «сегодняшний вечер».

Максим Морозов: Примерно так, да. По какому принципу лично вы, Мария, и «Максидом» подбираете благотворительные проекты, в которых участвуете?

Мария Евневич: Во-первых, у нас есть определённое деление на спонсорство, благотворительность и ивент-поддержку.

Максим Морозов: Корпоративная социальная ответственность.

Мария Евневич: Да, есть свои правила КСО. У нас четыре основных направления: это помощь детям, помощь науке, помощь спорту, помощь в реставрации храмов. Ещё есть помощь медицинским учреждениям, это происходило активно в период пандемии. Чего только не просили: зубные щётки, туалетную бумагу и даже шуруповёрты. Есть ситуационные истории, например, мы уже много лет сотрудничаем с фондом «Антон тут рядом». Они, как правило, просят именно товары, им не важен бренд, им не всегда важна упаковка. Например, есть товар в нарушенной упаковке, который нам трудно продать в торговом зале, хотя сам товар хороший. Таким организациям как «Антон тут рядом», «День Тома Сойера» мы всегда помогаем товаром.

Максим Морозов: Как стимулировать развитие корпоративной социальной ответственности? Это к слову о том, что примета времени: первое, что режут — это корпоративная социальная ответственность, благотворительность, реклама и так далее.

Мария Евневич: Спонсорство, наверное, режут, а благотворительность – в меньшей степени, потому что люди это делают для другого, у них другая мотивация.

Максим Морозов: Сильно развитой культуры объективно нет.

Мария Евневич: У нас её объективно нет. В западной стране вполне возможна ситуация, что эко-активисты прокляли какую-нибудь топливную компанию за то, что она где-то допустила нефтяное пятно, и вдруг обычные потребители не стали покупать бензин на её заправках. В России если она поставит цену на бензин на 0,5% ниже, всем будет всё равно на всех эко-активистов. Это просто разный уровень развития по иерархии потребностей Маслоу.

По состоянию на доковидный период, потому что ковид очень сильно исказил статистику, доля в потребительской корзине продуктов питания и товаров первой необходимости в России к 2019 году была такая, как в Америке в начале прошлого века.

Максим Морозов: В справке, которую можно найти в Интернете, говорится о том, что свою карьеру Мария Евневич начала в 20 лет журналистом в экономических изданиях.

Мария Евневич: Было такое.

Максим Морозов: «Топ-менеджер», The Chief и «Деловой Петербург».

Мария Евневич: Да.

Максим Морозов: Наверное, самое долгое сотрудничество было с «ДП»?

Мария Евневич: Наверное, да. Но «ДП» попозже появился. Я там была заместителем главного редактора.

Максим Морозов: Какие принципиальные изменения произошли в профессии журналиста за 20 лет, которые вы наблюдали своими глазами изнутри?

Мария Евневич: Деловые СМИ пострадали в меньшей степени.

Максим Морозов: А как же громкие разгромы редакций экономических сайтов, газет по разным мотивам?

Мария Евневич: Тех, кто занимался исключительно экономикой, никто не громил.

Максим Морозов: Самая сложная статья, материал, который долго, с трудом давался?

Мария Евневич: Самая главная сложность была, когда меня назначили редактором отдела, ещё не заместителем главный редактора. Она заключалась в том, что мне господин Третьяков сказал: «Хорошо, ты хотела быть редактором, придумай себе название отдела».

Я придумала отдел под названием «Экономический анализ». Мне нужно было генерировать в неделю некоторое количество больших разворотных текстов с инфографикой. Оказалось, что сделать экономиста из журналиста гораздо сложнее, чем сделать журналиста из экономиста, поэтому мне пришлось обратиться прямо-таки в университет.

Когда приходилось писать специфические темы, я просто пыталась приводить в редакцию отобранных студентов, они целый день что-то писали, а я по ночам переписывала их на русский журналистский. Но при этом у них в текстах хотя бы не было экономических ошибок.

Максим Морозов: Скорее мешало либо помогало, что вы внутри бизнеса?

Мария Евневич: Будучи журналистом, я не была внутри бизнеса.

Максим Морозов: Но всё равно же папа большой бизнесмен. Как можно отказать в интервью Марии Александровне Евневич?

Мария Евневич: Не знаю.

Максим Морозов: Никак, невозможно было отказать. Привилегированный журналист.

Мария Евневич: С точки зрения интервью, наверное, да. Но если ты пишешь ту же самую рубрику «Экономический анализ» и пытаешься получить экономические комментарии и делаешь это вообще не ты, а твой вчерашний студент, нынешний журналист, это не имело никакого значения, я точно могу сказать.

Максим Морозов: Какие впечатления остались от жизни в петербургской коммуналке?

Мария Евневич: Был момент, когда я по юности, в 24 года…

Максим Морозов: Ушла из дома.

Мария Евневич:

Я ушла из дома в 24 года. Все нормальные люди уходят в подростковом возрасте, пошатаются где-нибудь по улице, потом возвращаются, а я решила сделать это постарше. «Это моя жизнь, зачем вы меня контролируете? Я сама справлюсь!». У меня была заначка, перспективы были туманные.

Максим Морозов: В чём непередаваемая атмосфера питерской коммуналки?

Мария Евневич: Да ничего такого особенного. Не очень удобно в части кухни и туалета, ещё по разнарядке тебе иногда их нужно мыть. Но я быстро поняла, что сто рублей на работе я заработаю быстрее, чем убирая туалет. Поэтому я платила сто рублей своей соседке, она убирала за меня.

Максим Морозов: Предпринимательская жилка была уже тогда.

Мария Евневич: Это было понятно сразу. Когда мне нужно было писать много материалов, интервью или каких-то текстов, я поняла, что время, которое я трачу на расшифровку текста с диктофона, лишает меня возможности сделать ещё, допустим, пару материалов, и я нашла просто фрилансеров, которые мне расшифровывали тексты. Я им платил наличкой, а это давало мне возможность сделать в три раза больше текстов. Потом открыла маленькое рекламное агентство, которое размещало студенческую рекламу.

Максим Морозов: Как долго длился коммунальный период жизни?

Мария Евневич: Может быть, месяца четыре.

Максим Морозов: А потом?

Мария Евневич: Я более-менее определилась с тем, какие у меня будут источники доходов. Нашла, квартиру, в которой мне дали пожить друзья за то, что я доделаю ремонт. Потом мне всё это надоело, я одолжила у знакомого денег на первый взнос и купила квартиру в ипотеку.

Максим Морозов: Папа не приезжал в коммуналку?

Мария Евневич: Во-первых, он не мог туда приехать, потому что не знал, где я нахожусь. Потом я ушла из «Делового Петербурга», агентство всё ещё было. Ушла на телек, работала на «Пятом канале». В 2010 году я заступила на позицию члена совета директоров «Максидома».

Максим Морозов: Что даёт преподавание в СПбГУ?

Мария Евневич: Во-первых, я бы вряд ли себя заставила прочитать такое количество книг и статей по экономике, которые вполне полезны, развивают мозг, и помогают освоить новые зоны знаний, если бы это не было необходимо мне по работе. Во-вторых, со студентами весело. Создаётся общая энергия, и всем вместе интересно. Ты знаешь, что интересует современную молодёжь, видишь тренды. У меня большое количество бывших студентов либо работало, либо некоторые работают до сих пор.

Максим Морозов: Как попасть на работу в «Максидом»?

Мария Евневич: Сначала прийти на стажировку. Хорошо сдать «экономику предприятия», желательно с первого раза.

Максим Морозов: Без шпаргалок.

Мария Евневич: Или чтобы я не поймала.

Максим Морозов: Ходят легенды о том, как Мария Евневич принимает экзамены! Почему такая принципиальность?

Мария Евневич: Потому что для меня преподавание в определённой степени — этой миссии.

Я считаю, что человек, который не в состоянии запомнить базовые экономические понятия, не имеет право получить диплом старейшего, как мы сами себя позиционируем, университета страны.

Допустим, у меня идут сдавать экзамен сто человек. Вместо того, чтобы поставить положительные оценки всем ста, я половине из них ставлю двойки. Это значит писать новый тест, я же не даю прошлогодний тест, я даю новый. На вторую сдачу я снова пишу новый тест, на третью сдачу – снова. Потом я всё это проверяю. Всё это отнимает огромное количество времени. У меня официально в нагрузке стоит проведение экзамена на сто человек — два академических часа, то есть один час тридцать минут. Де-факто, на экзамен я трачу от 120 до 200 астрономических часов.

Максим Морозов: Я не могу не спросить про то, чем вам запомнился Людвиг Фаддеев.

Мария Евневич: Во-первых, это мой дедушка.

Максим Морозов: Для нас это один из величайших математиков и квантовых физиков.

Мария Евневич: В основном, всё, что можно было о нём запомнить, было связано с наукой, потому что это была его основная жизненная страсть. Он очень круто всегда объяснял то, чем занимается: и про теорию солитонов, и про струны. Когда он тебе объясняет, ты всё понимаешь, а потом он выходит из комнаты, и уже через две минуты ты не можешь вспомнить практически ничего. Я с ним делала много интервью.

Однажды я спросила: «Дедушка, сколько людей в мире хорошо, на уровне могут с тобой беседовать и полностью понимают сферу, которой ты занимаешься?». Он, сказал: «Маша, довольно много – больше ста».

Максим Морозов: Некоторые свои публикации вы подписываете «Евневич (Фаддеева)»

Мария Евневич: Был период в жизни, когда я подумала, что у деда (а он великий человек) две дочери, и, соответственно, все его внуки носят другие фамилии. Я даже согласовала с отцом, что буду менять фамилию на дедушкину, чтобы она дальше сохранялась. При этом я тогда ещё работала на телевидении в научно-популярной программе, и мне показалось, что это вообще хорошая мысль. Я написала заявление, получила бумагу, разрешающую мне официально сменить фамилию. Пошла в своё ТСЖ, а у меня в доме два ТСЖ поссорились друг с другом из-за размера квартплаты. Они друг с другом ругались, одно другому не отдавало личные карточки жильцов. И когда я уже пришла в полицию и сказала: «Поменяйте мне фамилию!», они сказали: «Без этих пресловутых личных карточек жильцов мы ничего сделать не можем». ТСЖ друг с другом ругались больше года, за это время разрешение истекло, а у меня уже новый загранпаспорт, квартира и я решила, что пусть будет просто псевдоним.

Максим Морозов: Спасибо большое, Мария!

Мария Евневич: Спасибо большое!