Адвокат Евгений Тонков: про лозунги ПМЮФ, деприватизацию и Союз писателей

На завершившемся Петербургском международном юридическом форуме министр юстиции Константин Чуйченко подверг критике декабристов и само восстание 1825 года, а председатель СК Александр Бастрыкин призвал закрепить национальную идею в Конституции. Тем временем генпрокуратура обратилась в арбитражный суд с иском об истребовании в собственность государства здания Дворца культуры имени Кирова на Васильевском острове. В продолжение темы культуры — отделение российского Союза писателей и Союз писателей Петербурга объединились в одну структуру. Итоги недели шеф-редактор Business FM Петербург Максим Морозов обсуждает с главой адвокатской фирмы «ТонковЪ и партнёры» Евгением Тонковым.

Максим Морозов: Ключевое мероприятие минувшей недели — Петербургский международный юридический форум, который породил много громких, ярких заголовков.

Евгений Тонков: Нужно относиться к ПМЮФ с большим уважением. Там происходит демонстрация изменений и опубличивание того, что произойдёт в течение ближайшего года. Предложенные варианты развития права таковы, что проскакивают стадии описания и сравнения, происходит незамедлительный переход к оценке. Этот ПМЮФ оказался весьма плодотворным на идеи.

Максим Морозов: Что за идеи? Сейчас принято считывать «послания», расшифровывать «месседжи».

Евгений Тонков:

Запрет на альтернативное мнение уже является нормативным.

Уважаемый министр юстиции рекомендовал наказывать за нарушение традиционных ценностей. Надо понимать, что эта тема сейчас достаточно модная. Однако в нашем обществе традиционными ценностями являются, во-первых, ценности советского человека, во-вторых, ценности периода нулевых, которые сформировались, но так и не были внятно артикулированы. Впоследствии их поглотили ценности той четверти века, в которой мы живём сейчас. В итоге, когда любой субъект говорит о традиционных ценностях, он имеет в виду что-то своё. А, например, коллеги, которые его слушают, мыслят нечто своё. Если мы будем обсуждать традиционные ценности, то у всех в головах будет своё. Но речь идёт про один конкретный указ.

Максим Морозов: Можно ли кодифицировать традиционные ценности?

Евгений Тонков: Это невозможно, так как существует большое количество нормативных систем. Каждый понимает традиционные ценности по-своему. Однако теперь практически запрещено говорить о том, что есть некоторые буржуазные страны с похожими ценностями. Это не так: наши ценности — лучшие среди всех ценностей в мире.

Я рекомендую прочитать указ о ценностях: среди 17 пунктов нет ценности равенства. Оно отсутствует в парадигме права России как ценность. Это означает, что имплицитно как ценность проводится именно неравенство.

Это очень опасное направление, которое уже полностью проявлено. Если субъект пытается говорить о равенстве, которое не является ценностью, то его уже можно наказать. Потому что такого феномена, как равенство, нет в известном указе. Также мне очень нравится выступление Александра Ивановича Бастрыкина, который говорит всё очень обдуманно. Он сообщил, что Россия будет свободной. Это великолепный тезис, который нам хорошо известен.

Максим Морозов: Но мы считали это как иронию.

Евгений Тонков: Нет, это не обэриутство, это не ирония. Это прокламация релятивистского отношения к праву.

Россия действительно будет свободной. Но ведь свобода — оценочная категория: каждый будет свободен по-своему.

С учётом того, что равенство — это не ценность с точки зрения современной правовой парадигмы, у каждого будет абсолютная свобода. Однако только у тех, кто является актором силы, кто может отстоять свою свободу.

Максим Морозов: Ещё одна тема, которую успеваем обсудить: генеральная прокуратура обратилась в Арбитражный суд Петербурга и Ленобласти с иском об истребовании в собственность государства здания Дворца культуры имени Кирова. Эта новость ложится в череду других, в которых генеральная прокуратура подаёт иски об истребовании различного рода активов, начиная от зданий и заканчивая портовой инфраструктурой, в собственность государства. О какой тенденции мы можем говорить?

Евгений Тонков: На протяжении всех периодов любой публичной власти в любом государстве происходит перераспределение источников дохода. Во все времена у всех народов происходила реприватизация. История с профсоюзной собственностью очень хорошо известна юристам. Я одобряю такой процесс, потому что не все из нас поучаствовали в приватизации.

Максим Морозов: Собственники говорят, что на тот момент документы о переходе права собственности им подписывали государственные чиновники.

Евгений Тонков: Да. Рассказываю идею дальше.

Популистские меры очень нравятся населению, которое не участвовало в приватизации. «Если нам не досталось, то пусть им будет хуже!»

Максим Морозов: Эти люди не боятся, что в дальнейшем могут оспорить приватизацию их квартиры? Поддерживая деприватизацию чьих-то активов, они не задумываются, что их маленький, единственный в жизни актив в виде квартиры, приватизированный в те самые девяностые, тоже может отойти обратно государству?

Евгений Тонков: Давайте рассмотрим логику стандартного обывателя, у которого есть только квартира, машина, дача и гараж, которые укладываются в 10 миллионов рублей. Его не интересуют проблемы, которые я обозначаю сейчас. Нестабильность имущественного комплекса начала активно развиваться в России с 1917 года. Всё нестабильно — можно отобрать и потом перераспределить. Всё это уже происходило. Именно поэтому некоторая часть талантливых предпринимателей хранит свои деньги не в сберкассе.

Максим Морозов: Существуют ли эффективные инструменты юридической защиты активов?

Евгений Тонков:

В широком смысле у каждого можно отобрать всё что угодно, если он не согласен с линией партии и правительства. Эта концепция не меняется с 1917 года. Это неплохо и нехорошо — я лишь констатирую факты.

К бизнесу стремятся высоко дерзкие люди, убеждённые либо в том, что они делают всё правильно, либо в своей взаимосвязи с субъектами публичной власти. В последние 25 лет эта взаимосвязь становится оберегом и индульгенцией.

Максим Морозов: К новостям культуры. Отделения Российского союза писателей и Союз писателей Петербурга объединились в одну структуру. Теперь есть председатель и сопредседатель. Чего мы ждём от объединённого союза писателей? Насколько важны такие структуры в современном обществе?

Евгений Тонков: Писатели соответствуют стране. Если они этого не делаю, то им предлагают уехать за рубеж. Некоторые так делали, а другие боролись здесь. Сейчас существует большое количество юридических и политических инструментов, которые позволяют изгнать человека из писательского континуума. Например, если он говорит что-то плохое о том, о чём нельзя так говорить. Тем не менее чем больше писательских организаций, тем лучше. Иерархизация, выстраивание всех в одну струну, это фактор, который является свидетельством времени. На мой взгляд, это плохо, потому что писатель — свободный творец.

Посмотрите, на каких писателей-философов сейчас ссылаются. Все они когда-то по разным причинам уехали из СССР. Например, наш уважаемый президент ссылается на Ильина. Достаточно вспомнить, где он написал свои труды.

Давайте вспомним, где сейчас те, кто стоял во главе писательских организаций 80 или 100 лет назад. Мы читаем совершенно других людей.

Максим Морозов: Мы ни в коем случае не отказываем в существовании никакой бюрократической общественной организации, не запрещённой законом. Желаем объединённому союзу писателей творческих успехов.