Спикер ЗакСа Бельский: мигранты в доставке, КРТ, налоги от шеринга, «наливайки»

В Законодательном собрании подвели итоги парламентского года. В числе наиболее резонансных инициатив — создание реестра ресторанов, который предполагает запрет «наливаек», новые ограничения для пользователей электрических СИМ, поправки в федеральное законодательство о КРТ, а также попытка направить часть налогов от шеринговых компаний на развитие городской инфраструктуры. Кроме того, депутаты участвуют в дискуссии по расширению зоны платных парковок и проведению реформы водных пассажирских перевозок. Подробнее о ключевых проектах — в эксклюзивном интервью шеф-редактора Business FM Петербург Максима Морозова с председателем Законодательного собрания Петербурга Александром Бельским.

Максим Морозов: Подводим итоги весенней сессии Законодательного собрания. В первую очередь обсудим миграционную политику и подходы, которые необходимо применять в соответствии с реалиями времени. С одной стороны, была инициатива Смольного запретить мигрантам из целого ряда государств работать в курьерских службах и такси. Затем, осознав, к какому коллапсу это может привести, администрация города отказалась от этой инициативы. Тем не менее, вопросы к качеству работы иностранцев в доставке и такси остаются.

Александр Бельский: Мы выступали с инициативой, которая была направлена на борьбу с существующим беспределом: не должно быть так, чтобы ребята с тележками ездили по тротуарам. Компании обращались в Законодательное собрание и говорили, что мы пытаемся закрыть целую отрасль. Разумеется, это не так.
  

Доставка работает и зимой: при этом курьеры обходятся без самокатов.

Поэтому неправильно говорить о том, что мы пытаемся закрыть те или иные отрасли. Если говорить с точки зрения профессии, то курьеры не имеют квалификации. Тем не менее, они могут зарабатывать достаточно большие деньги.

Максим Морозов: До трехсот тысяч рублей.

Александр Бельский: Эти суммы исходят из не очень больших издержек. Ооператор, который нанимает курьеров, может платить такие деньги. Вот и всё развитие отрасли.

Максим Морозов: Плюс происходит перегрев на рынке труда.

Александр Бельский: Да. Я считаю, что в этой части правительство действует в правильном направлении. Тем не менее, не нужно делать резких движений. Мы должны наводить порядок и регулировать те или иные отрасли с точки зрения миграционной политики.

Люди всё равно нужны. Если мы просто уберём мигрантов из различных отраслей Петербурга, то все ближайшие области фактически опустеют. Петербург, как пылесос, засосёт граждан, работающих в Новгородской, Псковской и Ленинградской областях. Поэтому необходимо грамотное регулирование.

Максим Морозов: Какими должны быть подходы?

Александр Бельский: Нужно работать с компаниями. Смольный не просто так приостановил продвижение ограничительной инициативы: компании обратилось с определёнными вопросами.

Максим Морозов: В итоге пришли к компромиссному решению и ограничили скорость и локации передвижения.

Александр Бельский: Подобная история с самокатами. В этом случае мы двигаемся, постепенно сужая горлышко. Сначала любой человек мог гонять где угодно. Сейчас же мы видим ограничения скорости до 10 км/ч на тротуарах. Кроме того, некоторые локации вообще закрыты.

Максим Морозов: Сейчас в Петербурге 42 тысячи кикшеринговых СИМ.

Александр Бельский: Это приличное количество.

Раньше мы ничего не получали от кикшеринговых комапний. Однако договорились о небольших выплатах — около 40 миллионов: по тысяче рублей с одной единицы техники в год.

Это поступательное движение вперёд. Кроме того, у этих компаний есть налоговые отчисления, которые они платят, к сожалению, не в Петербурге.

Максим Морозов: Получилось ли скорректировать налоговое законодательство, чтобы отчисления шли, в том числе в Петербург?

Александр Бельский: Сейчас комитет по транспорту готовит законодательную инициативу по распределению денег с точки зрения самокатов, такси и арендованных машин. На наш взгляд, этот бизнес должен платить деньги там, где он находится.

Максим Морозов: Регистрация юрлица будет не в Москве, а в Петербурге?

Александр Бельский: Не совсем. Прорабатываем вопрос с ФНС таким образом, чтобы сделать дифференцирование. Сейчас тема находится в процессе обсуждения. Мы можем администрировать данный налог не до копейки, но в процентном соотношении. Здесь заинтересованы все регионы Российской Федерации, ведь такси и самокаты есть везде.

Возможно, в Петербурге будут открыты обособленные предприятия кикшеринговых и каршеринговых компаний. Мы находимся в процессе обсуждения. ФНС, городские депутаты, депутаты Госдумы — все согласны с тем, что мы должны решать данный вопрос, так как нагрузка на инфраструктуру идёт в одних регионах, а все налоги стекаются в другой регион.

Максим Морозов: Не подойдёт ли здесь компромиссный вариант с годовыми фиксированными отчислениями с единицы техники?

Александр Бельский: На данный момент мы обсуждаем эти вопросы. Ситуация с автомобилями и самокатами схожа с ситуацией в торговых центрах: раньше была арендная ставка, через какое-то время все от этого отошли, потому что нужно смотреть, сколько реально продаёт та или иная компания. Получалось, что где-то арендная ставка могла быть слишком высокой для определённой компании, из-за чего она может уйти, а где-то, наоборот, ты мог не добирать. Здесь необходим баланс, поэтому все перешли на процент от оборота. Вполне возможно, что в данном вопросе мы придём к такому же решению. Пока находимся в рамках обсуждения. Думаю, до конца будет выбрана приемлемая для всех форма.

Налоги с самозанятых в такси должны оставаться в том регионе, где люди работают. Это деньги, которые мы должны тратить на эксплуатацию нашей инфраструктуры.

В случае с самокатами необходимы, например, велодорожки. При этом кикшеринговые компании генерируют в Петербурге оборот примерно в 3-5 миллиардов, с которого город ничего не получает.

Максим Морозов: Поговорим о велодорожках. Сейчас они наиболее необходимы в историческом центре города — это, как правило, застройка XIX века, которая не приспособлена под эту инфраструктуру.

Александр Бельский: Мы должны сократить трафик в центре города. Тогда у нас появится возможность для сужения проезжей части, на которую поместятся и автомобили, и самокаты, и увеличенные тротуары. Например, во многих местах Москвы улицы были сужены в пользу тротуаров: мы можем пойти таким же путём. К сожалению, сейчас у нас нет такой возможности из-за достаточно большого транзита через центр города. Но если мы будем двигаться тем же путём, что и все мегаполисы, это позволит сделать в центре города велодорожки для самокатов, сузить проезжую часть и расширить тротуары, на которых может появиться озеленение.

Мы можем, например, вернуться к вопросу платного въезда в центр города: не для того, чтобы собирать деньги, а чтобы изменить логистику. Вспомните, какой поток идёт по Литейному проспекту. Предположим, что мы уберём хотя бы одну полосу с обеих сторон: благодаря этому не будет такого трафика. Проспект может серьёзно видоизмениться.

Максим Морозов: Может быть, стоит засыпать 7,5 километров несудоходного Обводного канала?

Александр Бельский: Этот вопрос обсуждается ещё с советских времён. Такие проекты есть. Если говорить о реконструкции всей этой зоны, то мы, например, обсуждали проект линейного парка вдоль «Красного треугольника». Она может серьёзно видоизмениться. Тем не менее, на сегодняшний день решение не принято. Однако у нас есть хороший пример — улица Правды около станции метро Владимирская: она односторонняя, с большим озеленением и бульваром, который расположен немного справа.

Максим Морозов: Нужно ли больше пешеходных улиц?

Александр Бельский: Конечно. У нас, в том числе появится больше пешеходных улиц. Также трафик будет меньше, скорее всего, появится больше односторонних улиц.

Максим Морозов: Вы говорите, что ограничения въезда в центр — это не зарабатывание денег в бюджет. Однако то же самое в Смольном говорили во время введения и расширения зон платной парковки. Сейчас же нам открыто заявляют, что это строка доходов городского бюджета: во-первых, сам дифференцированый тариф, а во-вторых, штрафы. То есть история регулирования транспортных потоков превратилась в зарабатывание денег: только в 2025 году город получил больше миллиарда рублей!

Александр Бельский: Не согласен. Посмотрите расходную часть, которая идёт на содержание автомобилей и людей, которые этим занимаются. Это достаточно приличные деньги. Доходная составляющая имеет место, однако она не является приоритетом.

Стоимость платных парковок может повышаться: это происходит из-за того, что в центре Петербурга снова невозможно припарковаться.

Максим Морозов: Городу нужен развитый, комфортный, быстрый общественный транспорт, в первую очередь, метро: например, станции каждые 300 метров, как в Москве. Тогда можно спокойно вводить любые дифференцированные тарифы.

Александр Бельский: Не соглашусь. Практически везде в центральной части города есть транспорт: либо наземный, либо подземный. В своё время я ездил в Стокгольм, который очень похож на Петербург. Там жители города тоже были против введения платного въезда в центр. Через год власти провели референдум, на котором более 90% людей поддержали платный въезд в центр. В Стокгольме тоже нет такого же развитого метро, как в Москве. Частота транспорта разная: но при этом есть автобусы, троллейбусы, трамваи и метро. В этой ситуации самое главное, чтобы человек мог комфорт и быстро добраться из точки А в точку Б.

Максим Морозов: Можно ли вынести такой жизненно важный для города вопрос, как платный въезд или ограничение въезда в центр, на референдум для голосования?

Александр Бельский: С точки зрения регулирования, конечно, нет. Это находится в рамках работы органов исполнительной власти. Референдум не требуется.

Максим Морозов: Тем не менее, он может помочь узнать мнение жителей, которых напрямую коснутся ограничения.

Александр Бельский: Мы мониторим мнение жителей. Возьмём, например, платные парковки. Где-то их поддерживают, где-то — нет, где-то просят их ввести.

Максим Морозов: Этот вопрос отдан на откуп комитету по транспорту, который расширяет зону платной парковки, определяет тариф и только один месяц в году собирает обратную связь. Почему Заксобрание самоустранилось?

Александр Бельский: Мы включены в рабочие группы.

Максим Морозов: Однако решения принимает исполнительная власть, а не Заксобрание. Депутаты — представители граждан, которые должны быть наделены этими полномочиям. Вы же делегировали их Смольному.

Александр Бельский: Это не так.

Есть решения, которые должны приниматься быстро и оперативно. Заксобрание отдало полномочия по расширению зоны платных парковок Смольному и не считает, что на данный момент это требует дополнительного обсуждения. Мы приняли закон и сформировали регламент, в которых указано, как будут изменяться тарифы. Дальше это работа исполнительных органов власти.

Максим Морозов: Вы проголосовали за законопроект про «наливайки» в трёх чтениях за один день! В чём сложность согласовать расширение зоны платной парковки, определённые улицы?

Александр Бельский: Ты не прав. Мы проголосовали за один день за закон, который готовился более полутора лет. Мы могли бы год обсуждать вопрос о платных парковках, а потом быстро его принять. Однако это неоперативно.

Максим Морозов: Комитет по транспорту тоже обсуждает не в течение месяца: зона расширяется нечасто.

Александр Бельский: Тем не менее, она расширяется. Плюс на сегодняшний день это люди, которые, в отличие от нас, профессионально занимаются данным вопросом.

Наша основная задача в сфере платных парковок — выработать правильный закон, который не позволит исполнительной власти выйти за рамки.

Максим Морозов: Перейдём к долго готовившемуся закону о «наливайках» и поговорим о критериях ресторанов. Больше всего копий ломалось относительно метража: площадь зала не менее 50 «квадратов». Есть ли научно- или экспертно обоснованные материалы, которые подтверждают необходимость такого метража?

Александр Бельский: Почему здесь должна быть научная база?

Максим Морозов: Например, в Москве площадь — 20 метров. Не исключаю, что у них под это подведена научная база. Хотелось бы услышать что-то подобное относительно Петербурга. Ведь мы до сих пор не понимаем, на сколько хозяйствующих субъектов распространится регулирование. Денис Четырбок говорит, что оно затронет плюс-минус 20 заведений, экспертные оценки показывают несколько сотен, а комитет по промышленной политике, инновациями торговле говорит о трёх сотнях. Почему такой разброс?

Александр Бельский: Это вполне объяснимо. Комитет по промышленной политике называет правильную цифру: на данный момент порядка 300 заведений не подпадают под необходимые критерии. Денис Четырбок называет заведения, которые могут пострадать исключительно из-за метража. Однако в критериях прописана не только площадь, но и вход с улицы, два туалета, место для приготовления пищи и другие вещи, которым нужно соответствовать. Разумеется, из названных 300 с новыми правилами не справятся гораздо меньше. Наверняка будут те, кто захочет что-то доработать и добавить, например, второй туалет. Денис говорит о 20 заведениях, которые могут закрыться из-за того, что не имеют возможности увеличить площадь зала. Есть некоторые бары, в том числе авторские, которые приходили к нам.

Авторский бар привлекает людей не своим местоположением, а тем, что находится у него внутри. Пока есть время, 20 заведениям общественного питания из группы риска нужно подумать о том, куда можно перенести свою атмосферу, чтобы сохранить бар.

Максим Морозов: Собственники баров интересуются, откуда всё-таки взялась цифра в 50 «квадратов»? Насколько она обоснована?

Александр Бельский: Получается, что коллеги не участвовали в нашей рабочей группе или игнорировали её. Мы обсуждали разные метражи: 20, 30, 50, 70 и даже 150 квадратных метров. Наш метраж — 50 «квадратов» — это золотая середина, которая вырабатывалась, исходя из санитарных норм и заявленных параметров относительно количества людей, которые проходят через эти заведения. Кроме того, комитет по промышленной политике делал обходы: мы смотрели бары в МКД четырёх основных районов. Конечно, мы не можем обойти все. Тем не менее, мы посмотрели достаточно большое количество для того, чтобы усреднить показатели. Мы обсуждали их с коллегами. Разумеется, есть уникальные бары. Однако мы боремся не с ними, а с наливайками.

Максим Морозов: К сожалению, они попадают под раздачу. Признак — формальный.

Александр Бельский: Естественно. Мы не можем писать отдельный закон под каждого.

Максим Морозов: Что если у человека 51 «квадрат»?

Александр Бельский: Повторю, мы подошли к этому вопросу достаточно серьёзно.

Если будут возникать ситуации, в которых плюс-минус один квадратный метр, комитет по промышленной политике будет смотреть, каким образом можно решить вопрос. Если говорить о чётких параметрах, то мы в первую очередь исходили из того, что из себя представляют «наливайки». Мы боремся с ними, а не с барами.

Максим Морозов: Что такое «наливайка»?

Александр Бельский: Наливайка — это заведение, которое торгует алкоголем, а после 10 вечера заявляет, что оно не магазин по продаже алкоголя, а бар.

Максим Морозов: Двойная лицензия. Однако эту двойную лицензию выдал госорган.

Александр Бельский: Попробуйте поселиться в МКД, в котором есть «наливайка», и провести там несколько ночей.

Максим Морозов: Прокуратура, полиция, Росгвардия, районные администрации. Если кто-то выпивает и шумит, то это – нарушение общественного порядка, мелкое хулиганство. Вызываешь ППС, вопрос решается. И не надо принимать общегородской закон.

Александр Бельский: Значит, ты не жил в доме, где есть «наливайка». Спроси, что думают люди, которые живут рядом с «наливайкой».

Максим Морозов: Может быть, наладить правоприменение, а не принимать закон, который распространится на всех?

Александр Бельский: Чем тебе не нравится наш закон?

Максим Морозов: Он не нравится трёмстам заведениям, которые попадают под раздачу.

Александр Бельский: Если они станут только лучше — в чём проблема?

Максим Морозов: Лучше — но через боль: им нужно искать новое помещение, а это затраты.

Александр Бельский: Сейчас мы находимся на Business FM, где ты чётко отстаиваешь позицию бизнеса. Я в свою очередь нахожусь в Законодательном собрании, где мы отстаиваем позицию наших жителей.

«Наливайки» не нравятся 90% жильцов МКД.

Максим Морозов: Вопросы к полиции, которая, получается, не всегда приезжает на вызовы.

Александр Бельский: Сейчас ты меня, человека, который отвечает за региональное законодательство, отправляешь к федеральным органам власти.

Максим Морозов: Начальник ГУ МВД приходит в Заксобрание и отчитывается перед депутатами.

Александр Бельский: Он приходит и предоставляет нормальную информацию, у него нет проблем с реакцией. Однако мы говорим не о его отчёте, а о той жизни, которая происходит. Если у регионального законодателя есть возможность помочь жителям, он это делает. Конечно, можно обращаться к любому закону и спрашивать: зачем это делать, если есть федеральный закон? Мол, пускай идут и разбираются правоохранители. Наша задача другая. На сегодняшний день это уже второй закон. Жители сказали нам спасибо за первый и наверняка скажут за второй.

Да, бизнесу придётся пострадать. Но давайте поговорим о количестве: с одной стороны 20 заведений, которым, скорее всего, придётся закрыться, и 300, которым необходимо изменить внутренний формат. С другой — жители города. Это просто несопоставимо.

Максим Морозов: Вопрос городского общежития, компромисс.

Александр Бельский: Конечно. Для депутата, в первую очередь, важны интересы большинства жителей города. У нас, слава богу, демократия.

Максим Морозов: Перейдём к КРТ. В чём сейчас заключается работа над профильным законодательством?

Александр Бельский: В первую очередь большое спасибо штабу, который работал по КРТ. Были и до сих пор остаются разные мнения. Тем не менее, нам удалось проработать несколько основных вещей, которые тревожили жителей нашего города. Первое — «география» расселения. По новому закону этот вопрос может решаться на региональном уровне. Само решение будет обсуждаться в осеннюю сессию. Однако все фракции сошлись в том, что «география» расселения должна оставаться та, где находятся люди. Мы говорим о районном администрировании.

Максим Морозов: Граница района или муниципалитета?

Александр Бельский: Граница района. Человек может жить в одном муниципалитете, а ходить в школу в другом, в садик – в третьем. Мы говорили о районе, так как в этом случае затрагиваются и социальные вопросы. Очень много людей получают социальную поддержку: это и ветераны, и инвалиды. Кроме того, это касается детских садов и школ.
  

Важно, чтобы «география» расселения существовала в рамках одного района, чтобы люди не пострадали.

Максим Морозов: Федеральный законодатель рассматривает Петербург как один населённый пункт.

Александр Бельский: Совершенно верно. Люди переживали, что они живут, например, на Новоизмайловском, а их переселят в Шушары. Здесь мы должны их успокоить. Если они примут решение, что их дом подпадает под КРТ, возникает второй важный вопрос — собрание. Как было ранее у федерального законодателя: если не успели определиться за 90 дней, то в зону КРТ включали автоматически. На данный момент нам предоставляется возможность ввести свои правила на региональном уровне. Мы обсуждали эти правила: один из основополагающих моментов был связан с тем, что дом должен сам принять решение о включении в КРТ. Если он не принял такое решение, то он никак не может туда попасть.

Существуют два краеугольных камня. Первый — мы успокаиваем всех жителей: если они не хотят участвовать в КРТ, они в программу не попадут. Второй — если люди готовы идти дальше, они должны рассматривать вопрос: какой заходит оператор. Сегодня мы не видим интереса со стороны инвесторов в Петербурге. Здесь нужно говорить объективно: цены растут не так сильно, как раньше, и не так быстро, как в Москве. Кроме того, в нашем городе есть высотный регламент, который не позволяет строить дома по 26-30 этажей, как это делают в столице.

Максим Морозов: Плюс высокая ключевая ставка и заградительные ставки по ипотеке.

Александр Бельский: Это сейчас, ставки могут меняться.

Максим Морозов: Уточняющий вопрос от команды юристов, которые выступают против закона КРТ в действующей редакции. Представим, что включение в КРТ будет только по положительному решению жителей на собрании. Во всём квартале хрущёвок 17 из 20 домов отказываются, а три соглашаются. На месте согласившихся домов появятся высотки?

Александр Бельский: Как я уже сказал, высотки появиться не могут. Это невозможно, так как максимальная высота девять этажей. Это же не новое строительство: необходимо снести предыдущие дома, рекультивировать, вывезти и так далее.

Максим Морозов: Кроме того, если среди пятиэтажек появятся более высокие дома, пропадёт комплексность, так как будет перепад в этажах.

Александр Бельский: Именно. Более того, туда просто не зайдёт инвестор. Невозможно заработать на двух-трёх домах. Такая бизнес-модель не работает.

Максим Морозов: Уплотнительная застройка не предполагается?

Александр Бельский: Нет, когда мы говорим о законе КРТ, стоит упомянуть важную вещь. Он принимается для того, чтобы изменить жизнь людей в лучшую сторону.

Максим Морозов: При существующем расчёте большинство собственников получит компенсацию, которой не хватит на покупку квартиры в том же районе. Юристы посчитали, что на «двушку»-не хрущёвку в Московском районе к компенсации нужно добавить около четырёх миллионов рублей своих денег.

Александр Бельский: Мы неоднократно поднимали этот вопрос, в том числе и на нашем штабе КРТ.

Мы не можем вступать во взаимодействие между компанией-застройщиком и жильцами домов. Это их договорённость и их установленные условия. Если при существующих параметрах, указанных в законе, дом не согласен идти на КРТ, значит он просто не идёт. Нас путают с Москвой, где есть свой закон о реновации. Москва сама занимается строительством. У нас же администрация города в этом не участвует.

Это будут договорённости и условия операторов, которые будет заходить. Дальше жители домов должны определиться самостоятельно. Решение принимается не с точки зрения того, что оператор пришёл и просто решил снести дом. Перед этим люди должны понимать, какие им достанутся квартиры, что они могут сделать и какая будет компенсация. На основании этого принимается решение. Глупо исходить только из того, что человек хочет переехать в новый дом.

Максим Морозов: Поговорим про метро. Периодически, в том числе и благодаря нашем интервью, обсуждается возможный выход второго участника рынка метростроения. Что известно на данном этапе?

Александр Бельский: Пока вопрос всё также обсуждается. На данный момент задачи, которые стоят, например, перед московским метрополитеном, достаточно обозримые и понятные.

Скоро московскому метрополитену не нужно будет расширяться в тех объёмах, которые есть сейчас. Предполагаю, что через определённый период времени мы сможем взаимодействовать с подрядчиками, которые работают на российском и в первую очередь на московском рынке метростроения.

Более того, мы сможем не просто просить прийти в наш город, а смотреть, кто из них работает наиболее эффективно и может предложить лучшие условия для строительства в Петербурге.

Максим Морозов: Планируется ли увеличить процентовку расходов бюджета на строительство и развитие метро?

Александр Бельский: По запросу органов исполнительной власти. Если они смогут «переварить» эти объёмы, мы с удовольствием добавим на метрополитен. Это одна из самых острых проблем нашего города.

Максим Морозов: Всё-таки мы надеемся, что лето наступит и подхлестнёт интерес к прогулкам по рекам и каналам. Комитет по транспорту анонсировал реформу водных пассажирских перевозок. Концептуально всё сводится к тому, что, во-первых, флот необходимо достаточно оперативно перевести на экологически чистые виды транспорта — газ и электричество. Во-вторых, Смольный пытается избавиться от так называемых «зазывал» и создать единого билетного оператора, может быть, в виде подведа Агентства внешнего транспорта, которое подчиняется комитету по транспорту. Планируется запустить своего рода маркетплейс, с помощью которого можно купить билет, уточнить маршрут, посмотреть инфраструктуру и так далее. Планируется некое упорядочивание рынка. Поговорим о рисках для бизнеса. В первую очередь, участники рынка говорят об антимонопольных рисках. Все хотят использовать и свои площадки, своих «зазывал», если это не нарушает общественный порядок. Второе, это жёсткие сроки по переводу транспорта на экотопливо. Наверное, в стране нет таких мощностей, и непонятно, сколько будут стоить суда, учитывая высокую ключевую ставку.

Александр Бельский: Комитет по транспорту ведёт переговоры с основными операторами. Это не спонтанное решение: мы с ними также разговаривали. Для них важны несколько моментов. Во-первых, они должны понимать, на какой период времени им предоставлены причальные стенки. Если разрешение на швартовку выдаётся на год, то мы не можем говорить ни о какой замене транспорта. Если речь идёт о периоде в 10 лет, тогда уже можно рассматривать замену.
  

Приведу в пример «Метеоры», которые отходят недалеко от Законодательного собрания с таким облаком дыма, что на самой набережной ничего не видно. Я помню, как ездил на этих «Метеорах» в детстве: им всем лет по 40. Конечно, мы должны тем или иным образом мотивировать компании менять их.

Они в свою очередь абсолютно честно говорят о том, что готовы, если мы предоставим длительные договорные отношения. Это должна быть общая система, при которой транспорт меняют все. Чтобы не получилось так, что одни обновили транспорт, а другие привезли барахло из другого региона и продолжили ездить. Мы обсуждали с ними возможную замену. В первую очередь мы смотрим с точки зрения экологической составляющей. Конечно, хотелось бы, чтобы у нас появился водный транспорт и на электричестве, и на газу. На данный момент вместе с «Метеорами» в Петергоф и Кронштадт ходят катамараны, которые комфортнее. «Метеор», например, подсаживается и идёт достаточно долго и некомфортно. Катамаран же идёт более плавно. Здесь появляется определённая конкуренция.

Максим Морозов: Что насчёт антимонопольных рисков в части единого билетного оператора?

Александр Бельский: Этим будет заниматься антимонопольная служба. Я всегда за конкуренцию. Однако нужно смотреть с точки зрения наведения порядка. Вполне возможно, что это будет такая же история, как и с наземным общественным транспортом, где оплату принимает один централизованный городской оператор. Дальше он сам взаимодействует с компаниями-перевозчиками. Может быть, здесь появится то же самое для регулирования качества предоставляемой услуги. Тем не менее, это не значит, что услугу будет предоставлять один оператор: услугу будут предоставлять разные организации. А вот с точки зрения единой системы…

Максим Морозов: Появится агрегатор, как в такси.

Александр Бельский: Скорее всего, да.