Глава СПб таможни Плотников: про цифровой контроль, «Честный знак» и контрафакт

С 1 июля Кингисеппская таможня вошла в состав Санкт-Петербургской, в зоне ответственности которой теперь 14 таможенных постов, расположенных в Санкт-Петербурге, Ленинградской, Новгородской и Вологодской областях, а также Республике Коми. В целом, только за прошлый год СЗТУ обеспечило поступление в бюджет суммы, которая приближается к отметке в 650 миллиардов рублей. Товары вывозились в 150 и ввозились из 172 стран мира. При этом, согласно официальной статистике, доля деклараций, выпускаемых всего за четыре часа, превысила 90%. Таможенники администрируют импортные товары, подлежащие маркировке: в ФТС приветствуют расширение маркировки, поскольку нарушения чаще всего выявляются при ввозе платежеёмких и чувствительных для населения товаров. Подробнее об основных тенденциях — в эксклюзивном интервью шеф-редактора Business FM Петербург Максима Морозова с руководителем Санкт-Петербургской таможни Юрием Плотниковым.

Максим Морозов: Как со временем меняется скорость оформления грузов? От каких факторов зависит процедура?

Юрий Плотников: В последнее время показатели уже не растут такими большими темпами, как это было при начале цифровизации.

За последний год среднее время нахождения груза на СВХ, начиная от заезда машины и заканчивая выездом, составляло около 23 часов, то есть менее суток. По сравнению с прошлым годом оно изменилось менее чем на час. Сейчас время находится в рамках технологических процессов, которые не всегда можно изменить. Зачастую скорость зависит не от нас. По некоторым товарам требуются дополнительные виды контроля.

Есть, например, пищевая продукция, которая должна проходить ветеринарный и фитосанитарный контроль. В конце концов, есть участник ВЭД, который оперативно или неоперативно взаимодействует с таможенным органом фактического контроля, с таможенными постами — в нашем случае с Санкт-Петербургской таможни, так и с таможенными органами декларирования. Очень многое зависит от того, насколько быстро была подана декларация или насколько полно и чётко составлен необходимый пакет документов на товары.

Максим Морозов: Понятно, что вы стараетесь уложиться в стандартный норматив времени. Тем не менее, насколько может растянуться процесс с учётом всех параметров, среди которых, например, фитоконтроль или ошибки в документах?

Юрий Плотников:

Если участник ВЭД не подготовил документы, он платит за это из своего кошелька, потому что его товар лежит на СВХ. Предельный срок хранения товара — четыре месяца, после чего происходит изъятие по 51 статье профильного закона.

В последнее время мы проводим эксперимент по удалённому фактическому контролю. Обычная процедура проведения досмотра: мы назначаем и всех уведомляем. Приехали и вместе пошли к определённой партии товара и начали его осматривать полностью или выборочно согласно установленным характеристикам. Сама процедура назначения фактического контроля исходит из системы управления рисками. Выборочность контроля предусмотрена федеральным законодательством.

Максим Морозов: Вы осматриваете примерно 10% от партии?

Юрий Плотников: Значительно меньше. Если мы говорим о декларации, то это меньше 1%. Соответственно, пришли, осмотрели, разложили и так далее: инспектор должен быть непосредственно на точке проведения фактического контроля.

Сейчас на ряде постов Санкт-Петербургской таможни используется экспериментальный удалённый контроль с использованием управляемых видеокамер. Это связано с тем, что многие склады не находятся в месте расположения таможенного органа.

Организации обратились с тем, чтобы на удалённом складе провести тот или иной вид контроля, наблюдения, осмотра, досмотра. Естественно, мы вынуждены выезжать.

Максим Морозов: В скольких километрах от поста может располагаться склад?

Юрий Плотников: В зависимости от того, где находится товар: от 20 до 200 километров, а то и дальше. При проведении осмотра или наблюдения вскрытие упаковки не предусматривается, и пока мы говорим про эти формы контроля. У нас есть определённая зона для досмотра, оборудованная поворотными камерами: именно туда предъявляется товар. С помощью системы видеонаблюдения сотрудник таможенного органа контролирует процесс и имеет возможность связаться с представителями СВХ или декларанта, которые находятся на месте проведения контроля. Он может отслеживать взвешивание, маркировку, оценивать внешний вид экземпляра. Сотрудник может, например, попросить поднять коробку, если она стоит не тем боком, и показать маркировку.

Максим Морозов: Это объективный контроль, только с помощью средств видеоконференцсвязи.

Юрий Плотников: Да, объективный контроль. Мы уже видим положительный эффект и для себя, и для участников.
  

Сейчас один и тот же инспектор может проводить несколько наблюдений: одно идёт на складе через стенку, другое — на складе, который находится в 10 километрах, третье — на другом складе. Сотрудник может параллельно смотреть, оценивать и фиксировать информацию сразу из нескольких точек.

Максим Морозов: Насколько это эффективно и точно?

Юрий Плотников: Во-первых, это же не тот процесс, который нельзя прервать. Во-вторых, мы не зависим от того, смотрит ли человек в монитор или нет. По мере необходимости обращаешься к разным мониторам. При необходимости есть фотофиксация, а также видеофиксация. Кроме того, инспектор может быть на связи с точкой. Пока мы отрабатываем эту систему именно так.

Максим Морозов: Это эксперимент?

Юрий Плотников: Именно. Мы работаем в этой системе более полугода. На данный момент у нас есть положительные отзывы как от складов и участников ВЭД, так и от таможенников. Благодаря этому высвобождаются руки. Мы получаем возможность более рационально использовать наш человеческий ресурс.

Максим Морозов: В России происходит глобальная реформа, связанная с маркировкой «Честный знак», которая распространяется на целый ряд товаров. Минпромторг расширяет их список. Как осуществляется контроль товаров на таможенном посту?

Юрий Плотников: Начнём с поста оформления.

Мы получаем декларацию, в которой указаны те или иные товары, подлежащие маркировке в соответствии с законодательством. Этот перечень может обрабатываться в автоматическом режиме: машина сравнивает декларацию по каждой единице товара с «Честным знаком». Хорошо, что инспектор делает это не вручную: товаров может быть тысячи, а то и десятки тысяч. Далее на посту фактического контроля маркировка считывается практически таким же прибором, что и на ПВЗ.

Соответственно, инспектору не приходится переписывать знаки и символы: у него происходит считывание кода. После этого сотрудник также подгружает перечень в электронном виде и отправляет его на пост оформления, при этом оценивая товар, его количественные характеристики, соответствие приведённому описанию. Дополнительный контроль, безусловно, проводится. Тем не менее, считывание происходит с использованием аппаратуры. В дальнейшем на посту оформления проходит сверка того, что заявлено в декларации, указано на досмотре и в «Честном знаке». Если всё совпадает, товар выпускается.

Максим Морозов: Задам вопрос от предпринимателей. Некоторые довольно болезненно воспринимают переход на маркировку и говорят, что есть проблема с ввозом контрафакта. То есть с товарами, которые подлежат маркировке «Честный знак», но потом реализуются на рынках и маркетплейсах. Условно говоря, в некоторых контейнерах может быть всего несколько промаркированных для вида единиц товаров. Очевидно, что таможенник по объективным причинам не может проверить всё. С «Честным знаком» это особенно болезненно: российские госорганы очень тщательно осматривают продукцию, произведённую здесь, так как это намного легче. При этом товары из-за рубежа — это terra incognita. Предприниматели говорят о некой несправедливости: каждую единицу их товара рассматривают под лупой, а массово ввезённое из-за границы — выборочно. Получается, что в части администрирования они находятся в невыгодных конкурентных отношениях.

Юрий Плотников: Здесь определённое лукавство.

Не думаю, что чиновник стоит у любого российского производства и проверяет каждую единицу товара, которая выпускается. То же самое касается нашего выборочного контроля. Здесь, скорее, стоит вопрос регулирования маркетплейсов: как товар распространяется там и как он выдаётся и проверяется. Всё это происходит внутри страны.

Максим Морозов: Чтобы не получилось так, что на электронном прилавке маркировка есть, а на складе её нет.

Юрий Плотников: В том-то и вопрос. На самом деле мы, как пользователи, можем проверять её самостоятельно в приложении на смартфоне. Если человек понимает, что что-то не так, он может просто навести камеру на QR-код, считать его и всё. Мне как потребителю это удобно. Если же мы говорим про ввоз через иные схемы... Во-первых, мы находимся в Санкт-Петербурге: Санкт-Петербургская таможня не контролирует трансграничное перемещение. Мы не контролируем движения непосредственно через границу. Поэтому мне несколько некорректно об этом рассуждать. Во-вторых, скорее всего, говорится о регулировании тех или иных видов розничных продаж.

Я думаю, некоторые обижаются на то, что в обычный магазин прийти легко, а на маркетплейс — сложно. Это внутренний рынок, на котором мы не так много можем делать.

Максим Морозов: Можно ли на какое-то время увеличить процентовку проверки товаров, подлежащих маркировке «Честный знак», чтобы дисциплинировать участников ВЭД?

Юрий Плотников: Процентовка немаленькая. Более того, таможенные склады, на которых возможно нанесение маркировки, очень серьёзно загружены. Зачастую товар поступает к нам, помещается под процедуру таможенного склада и маркируется уже на территории Российской Федерации. Таможенный пост фактического контроля, в регионе деятельности которого находится этот склад, периодически видит, как работают эти люди. Кроме того, эти же товары впоследствии попадают под контроль, что для нас не всегда удобно. В этих ситуациях мы и так их контролируем: видим работу, маркировку, необходимую аппаратуру для её нанесения, товары, их качество и внешний вид. Мы имеем возможность наблюдать за ними, просто ежедневно перемещаясь по складу. Так что я бы не сказал, что процент незначительный. Помимо этого, для увеличения контрольных показателей необходимо не только чьё-то желание, но и дополнительная причина в виде нарушения законодательства.

Я бы не сказал, что товары, которые проходят официальный контроль на таможенных постах, не проверяются. Мы делаем выборочный контроль: берём товарную партию, выдёргиваем из неё, например, 10% коробок, открываем и смотрим. Даже если подумать и постараться обойти систему контроля, придётся договариваться со слишком большим количеством людей.

Максим Морозов: Полная прозрачность?

Юрий Плотников: У нас есть фото- и видеофиксация, которые обеспечивают достаточно высокую прозрачность процессов. Зачастую на постах работают люди с видеорегистраторами, в том числе при проведении контроля. Также, если у груза нет дополнительной упаковки, мы можем посмотреть его маркировку через систему удалённого наблюдения и понять, есть ли основания для дополнительного контроля. Допустим, мы понимаем, что на грузе должна быть маркировка, но её по какой-то причине нет. Это становится основанием для применения мер фактического контроля. Далее, зачастую, процедура следующая: отказ в выпуске, помещение товара под процедуру таможенного склада и маркировка груза на нашей территории. Такие случаи встречаются в нашей практике, однако они не носят массовый характер. Они происходят, если контрагент с той стороны, например, не выполнил свою функцию и по каким-либо причинам не нанёс необходимые знаки. Возможно, они изначально хотели схитрить, однако процедура контроля всё же есть. Наступает определённая ответственность, установленная законодательством. Кроме того, обязанность нанесения маркировки тоже никуда не уходит. Это не значит, что мы возбудили дело и просто отдали товар. Товар не помещается под процедуру без маркировки.

Максим Морозов: Наверняка могут возникнуть сложности с подтверждением страны происхождения. Как решаются такие вопросы?

Юрий Плотников:

Что мы видим на маркировке, то и пишем в фактическом контроле. Мы не можем сообщить посту оформления что-то другое в случае назначения или проведения какой-либо формы контроля. Бывает, что маркировка на упаковке и товаре не совпадает. Если выявляется определённая недобросовестность участников, инспектор обязан обратить на внимание. Это в любом случае дополнительная проверка, в ходе которой мы можем, например, перейти с 10% на 100% и осмотреть всю партию. Несовпадение тех или иных параметров, которые, в том числе могут привести к изменению причитающихся платежей — это выявленный риск нарушения таможенного законодательства

Максим Морозов: Сюда же подходит ситуация, при которой штрихкод присутствует, но не синхронизируется с базой, не считывается системой.

Юрий Плотников: Безусловно. Представим, что мы считали правильно сделанный штрихкод. Однако если при анализе соответствия заявленного кода в декларации, указанного в «Честном знаке» и находящегося на товаре, инспектор оформления выявит несовпадения, безусловно, будут вопросы.

Максим Морозов: В этом случае будет проверяться вся партия?

Юрий Плотников: Совершенно верно, та партия, по которой выявляются несоответствия. Она совершенно точно не будет помещена под процедуру. Такие случаи периодически бывают. С учётом того, что это автоматический контроль, процесс очень удобный. На практике мы работаем с привлечением дополнительных экспертных возможностей различных служб.

Максим Морозов: Какова дальнейшая судьба контрафакта?

Юрий Плотников: В большинстве случаев уничтожение, так как это потенциально опасный товар неопределённого качества, не имеющий сертификатов соответствия. Зачастую передавать его может быть опасно. Конечно же, каждый раз сложившаяся ситуация изучается: например, мы смотрим, можно ли его куда-либо передать.

Максим Морозов: На бытовом уровне часто возникают вопросы о том, что плюс-минус безопасный товар можно передать в детский дом, дом престарелых или социально незащищённым группам граждан. Чтобы груз так или иначе был введён в оборот, а не уничтожался бульдозером.

Юрий Плотников: Согласен. Эта дискуссия ведётся столько же времени, сколько происходит уничтожение товаров. Для нас это продукт неподтверждённого соответствия: мы не можем сказать, насколько он безопасен. В этом случае государству необходимо платить за экспертизу, подтверждение соответствия и сертификацию товара.
  

Мы не можем быть уверены, что весь контрафактный товар однородного качества. Чтобы удостовериться, придётся платить за экспертизу каждой единицы товара. Не слишком ли дорого выйдет? Нередко спрашивают: зачем раздавили яблоки или кроссовки? Но ведь люди могли бы ими отравиться. Здесь возникает вопрос ответственности. На мой взгляд, он перевешивает жалость, которая возникает из-за раздавленных продуктов и товаров. Если существует угроза жизни и здоровью, будет правильнее и экономически выгоднее уничтожить товар. Кроме того, уничтожение исключает возможность выкупа и возникновения других схем.

Максим Морозов: Перейдём к статистике правонарушений и преступлений последних отчётных периодов. О каких тенденциях можно говорить сейчас с точки зрения нарушений закона?

Юрий Плотников: В 2023-2024 годы произошло определённое снижение выявляемости административных правонарушений: если не ошибаюсь, на 16%. Это связано с частью третьей статьёй 16.1 КоАП РФ — недостоверное заявление сведений в транзитной декларации. Я ожидал этого снижения уже на следующий год после активного применения этой статьи. Был довольно долгий период, в течение которого участники ВЭД вообще не воспринимали транзитную декларацию как декларацию. Бывали случаи, когда в описании не было ничего. Какие-то общие фразы, из-за чего идентифицировать товар по транзитной декларации зачастую было невозможно. Очень часто общие фразы из ТН ВЭД, даже не относились к товару. Например, 84-я группа, это котлы и реакторы ядерные. Однако к ней относится ещё и промышленное оборудование, которое совсем не обязательно предназначено для ядерного производства. Представьте, как это выглядит с точки зрения попытки сопоставить товар, де-факто пришедший по транзиту, с тем, что заявлено в 31-й графе транзитной декларации. Понадобилось несколько лет, чтобы статистика пошла на снижение.

Согласно нашему анализу, произошло улучшение качества заполнения транзитных деклараций. Поэтому у нас снизилось количество дел по той пресловутой статье, которую все так не любят.

Также мы контролируем перемещение товара по статформам — статья 19.7.13 КоАП, первая и вторая части. Здесь тоже есть определённое снижение. Это не в последнюю очередь связано с тем, что мы достаточно долго занимаемся данным вопросом. Профилактирование рано или поздно должно было сработать. Далее — статья часть первая 16.2 КоАП — недостоверное декларирование. Я бы не сказал, что здесь есть очень большие снижения. Некоторые колебания по процентам присутствуют от периода к периоду, однако выявляемость присутствует в больших или меньших объёмах. Думаю, что после изменения законодательства, произойдёт определённая декриминализация.

Максим Морозов: Какие составы декриминализируются?

Юрий Плотников: Здесь мы говорим о пороговых значениях. Посмотрим, как это примет законодатель и как это будет реализовано. На сегодняшний день проводится очень много обсуждений.

Почему, например, выявляется много нарушений по статье 16.2 КоАП? Причины те же — неиспользование декларантом возможности проверить, что ему в итоге пришло. Допустим, товарная партия пришла, её никто не поверил. Подали, там оказалось немного, но больше. Либо подарок от благодарных контрагентов, дополнительные запасные части.

В основном это нарушения количественных характеристик: площадь, штуки. Иногда мы можем говорить о неких незаявленных составных частях. Эти ситуации часто связаны с не до конца описанной комплектацией оборудования. Но при этом разные варианты поставки оборудования зачастую стоят очень по-разному.

Максим Морозов: Мы традиционно говорим про цифровизацию. Какие сервисы показывают эффективность? В каком направлении будут развиваться подходы к цифровизации различных таможенных процедур?

Юрий Плотников: Сейчас я не смогу назвать сферу, в которой у нас невозможно подать документы в электронном виде. Вопросы и жалобы в основном подаются через электронную приёмную.

Теперь мы понимаем боль дежурного в полицейском участке, которому приходится обрабатывать, в том числе очень интересные и не совсем адекватные заявления.

Реакция достаточно оперативная, и при обращении на портал ФТС, и непосредственно в таможни. Как и любому контрольному органу, хотелось бы, чтобы вопросы были по существу, чётко сформулированные, с внятным обратным адресом и касались сложных задач. Тем не менее, если в вопросах излагаются некие факты работы, мы их в любом случае проверяем. Для нас это тоже сигнальная система. Публикации различного рода тоже являются определённым сигналом для проверки.

Максим Морозов: Публикация в СМИ тоже является поводом для реагирования?

Юрий Плотников: Конечно. Может быть, она не станет основанием для официального проведения проверки в соответствии с законодательством. Однако публикация может быть основанием для того, чтобы посмотреть в данную сторону и понять, что происходит.