Евгений Вышенков: попытка похищения Мостового, суды над Наоко, тезисы Потапенко

Новости последней недели октября напоминали криминальную хронику: начиная от попытки похищения футболиста сборной России Мостового и зятя экс-председателя Заксобрания Вячеслава Макарова до судебных процессов над 18-летней певицей Наоко, которую арестовали за организацию массового пребывания граждан и оштрафовали за дискредитацию российской армии. В целом же, как заявил во время «прямой линии» вице-губернатор Игорь Потапенко, безопасность в Северной столице можно оценить на четыре с плюсом. Итоги недели шеф-редактор Business FM Петербург Максим Морозов обсуждает с заместителем главного редактора сетевого издания «Фонтанка» Евгением Вышенковым.

Максим Морозов: Первая тема — это попытка похищения футболиста сборной России Мостового и зятя экс-председателя Заксобрания Петербурга, ныне депутата Госдумы Вячеслава Макарова. Давайте коротко напомним хронологию, а после обсудим, что здесь вызывает либо вопросы, либо удивление.

Евгений Вышенков: Сначала группа дерзких и не очень смышлёных ребят дождалась известного футболиста на Крестовском острове и попыталась запихнуть его в машину. Им не удалось это сделать: Мостовой в хорошей спортивной форме, что не может не радовать. Затем, буквально через 24 часа, на том же месте они уже успешно запихнули в машину петербургского бизнесмена, родственника Макарова. Далее они начали требовать денег и переводов на счета. Кроме того, звучали слова наподобие биткоинов, в которых они навряд ли хорошо разбирались. Закончилось всё это смешно — часов через пять их всех просто задержали, после чего они быстро всё рассказали. Смысла скрывать уже не было: вот сидели они, а вот — бизнесмен в наручниках. Эта ситуация была бы стандартной, если бы произошла 15-25 лет назад. Причём злоумышленников задержали бы не очень быстро. И, конечно же, не было бы слова «биткоин».

Сегодня всё мгновенно, модно и зримо. При этом удивление вызывает не то, что люди так поступают. Так поступают ребята, которые не ведут преступный образ жизнь. Это не гангстеры.

Максим Морозов: Их называют «спортики», спортсмены. Расскажите, пожалуйста, про эту субкультуру.

Евгений Вышенков: «Спортики» — это, скорее, некое придуманное интернет-слово. При этом вполне очевидно, что спортик и спорт — это разные вещи. «Спортик» — это что-то смешное, ласкательное и так далее. Скажем так, спорт – это очень серьезная вещь, практически профессия, которая вредна для здоровья. Фитнес же — это спортик: качаешься – молодец. Тем не менее, если говорить серьёзно, то ребята получат срок, испортив себе жизнь. И это только эпиграф. Важно понять, что всё это взялось из анонимного телеграм-канала. Это новый мир, в котором любой технически грамотный человек может создать анонимные аккаунты и взывать к услугам, чтобы заработать денег. Это самая важная точка: есть некий человек, готовый заработать деньги. Он неизвестно с кем общается. Мотивация неизвестна. Он что-то делает. И это «что-то» приводит его в следственный изолятор «Кресты». Более того, сейчас мы говорим не о каком-то секрете. Достаточно посмотреть новостные ленты, в которых огромное количество подобного спама: слово «дроп» более понятно, чем слово «курьер».

Я абсолютно авторитетно и авторизовано говорю вам, что на сегодняшний день в следственном изоляторе «Кресты» находится 3700 человек, 800 из которых — дропы. Подавляющее большинство — это люди без наколок, без какого-либо преступного бэкграунда и так далее. Это, как правило, молодые люди, которых мы каждый день видим в метро или на улицах. Они не имеют никакого отношения к профессиональной преступности. Как и эти «спортики».

Максим Морозов: Стоит ли состоятельным людям, в частности, бизнесменам, задуматься об охране?

Евгений Вышенков: В октябре известного и серьёзного петербургского адвоката Огородникова ни с того ни с сего попытались убить на улице. Сейчас возбуждено уголовное дело о покушении на убийство, в ходе расследования которого выяснилось, что это тоже «дропы» — ребята, приехавшие из Твери. Им дали денег, дали указания, назвали квартиру и так далее. При этом задержаны все, кроме человека из телеграм-канала. Так что риск заключается не в том, что кто-то куда-то бегает и кого-то бьёт. Проблема в том, что это набирает обороты и приводит к качественным скачкам.

Максим Морозов: Ещё одна громкая тема недели — это ситуация вокруг группы «Стоптайм» и певицы под псевдонимом «Наоко». Тема из Петербурга стала достоянием федеральных новостей. Хотелось бы обсудить и само правонарушение, о котором говорят правоохранители, и реакцию общества.

Евгений Вышенков: На мой взгляд, девушка абсолютно умышленно и осознанно решила сыграть с подтекстом. Всё-таки подтекст — это тихая вещь, где ты всё понял. В этом состоит большая часть русской литературы. Здесь же прямо и зримо. Далее на ситуацию обратили внимание СМИ и начали писать об этом. После этого подключилась власть в лице полиции. Журналисты пишут с иронией, подтекст работает, Сенная, молодёжь собирается, веселится. Что в этом случае делать городовому? Он понимает, что она делает и для чего, а после забирает её, в первую очередь, по формальным признакам. Так было, например, во время коронавируса, когда людей задерживали без масок. Её задерживают, после чего проходит суд, появляется административка и так далее. Это в свою очередь вызывает новую волну обсуждения и различные реакции. В конце концов, им прилетает ещё и обвинение по статье 20.3.3 КоАП — дискредитация: «зачем ты оскорбляешь солдат?».

Максим Морозов: На суде адвокат просила пояснить, в чём именно заключается дискредитация, ведь не упоминаются ни российская армия, ни Россия в принципе.

Евгений Вышенков: Адвокат, безусловно, правильно себя ведёт. Мы можем сходить в Пушкинский дом к серьёзным филологам, чтобы понять, в чём же она заключается. Тем не менее, мы понимаем, что это правильный, но всё же теоретический, формальный подход. Я бы посмотрел на эту ситуацию по-другому.

Давайте спросим у солдат, которые испытывают великие мучения, как они относятся к девушке, которая поёт песню, в которой сказано: «солдат, я не на твоей стороне». Давайте спросим у них, а не у весёлых пацанов, студентов, журналистов, филологов Пушкинского дома, родителей. Почему мы не смотрим другими глазами? Мы просто приедем в окопы и скажем: спой эту песню, тебя никто пальцем не тронет, но послушай, что тебе скажут.

Максим Морозов: Резюмируя тему, обсудим реакцию общества, в том числе зумеров, которые пошли к администрации президента с соответствующим обращением.

Евгений Вышенков: Зумеры действуют абсолютно предсказуемо и правильно в их системе координат. Они как активные граждане стоят на защите своего, что в целом правильно. Тем не менее, дорогие дети, я повторю, давайте посмотрим ресурсы солдат и военкоров, узнаем, что там написано, какие там песни. Если сейчас нас слушает кто-то из зумеров, он может удивиться и спросить, при чём здесь это? И это основная проблема.

Максим Морозов: Еще одна тема, которую хотелось бы обсудить, это прямая линия с вице-губернатором Игорем Потапенко, который курирует безопасность. Потапенко оценил уровень безопасности в Петербурге на четыре с плюсом, вероятно, по пятибалльной шкале.

Евгений Вышенков: Как мы знаем, Игорь Васильевич Потапенко — генерал-лейтенант внутренней службы, который ранее руководил ГУФСИН. На его месте я бы поставил не четыре с плюсом, а пять с минусом. Давайте возьмём огромный ворох происшествий и преступлений и уберём оттуда, например, поножовщину по пьянке. В этом случае вся безопасность находится в руке, которая держит стакан. Далее уберём пласт мошенничества через «Телеграм» и так далее. Также не будем брать ДТП, так как Петербург — огромный город.

Мелкие кражи в магазинах? За них я бы вообще давал административку. Ну, украл и украл человек бутылку коньяка.

Если мы придём к серьёзным преступлениям, то увидим, что журналисту не о чем писать. Шоу с похищением на Крестовском острове? Это похоже на цирк.

Максим Морозов: Тогда безопасность воспринимается утилитарно — это атака дронов, поджог релейных шкафов, диверсии, терроризм.

Евгений Вышенков: Это третья сторона. Мы должны определиться, что такое безопасность человека. Я считаю, что безопасность проявляется, например, в том, что девушка идёт по улице вечером и совершенно не думает, что кто-то выпрыгнет на неё из кустов или оскорбит. Или в том, что при конфликтной ситуации в баре человеку не сломают нос.

Приведу личный пример: в последнее время я вообще не закрываю машину. Зачем?

Вспомните, когда в последний раз выбивали стекло машины и забирали куртку. Такое происходило восемь, 10 или 12 лет назад. То есть — давно. Извините, сегодня уже какое-то коммунистическое сознание: можно оставлять куртки открыто.