Глава УФНС по Петербургу Александр Гнедых ответил на вопросы предпринимателей

В Федеральной налоговой службе заявили, что доля «схемных» вычетов в Петербурге за пять лет сократилась в девять раз. При этом, по итогам 2025 года, больше половины плательщиков, которым была направлена информация по имеющимся у них рискам, сами без проведения контрольных мероприятий уточнили обязательства на сумму 26 млрд рублей. Также, согласно статистике, за два года число организаций, взаимодействующих с самозанятыми, выросло на 25%, а уровень выявляемых рисков подмены трудовых отношений составляет менее полупроцента. Кроме того, в ФНС сообщили, что за весь 2025 год в Северной столице не было ни одного судебного дела по дроблению бизнеса. Основные тенденции, а также ответы на вопросы предпринимателей – в эксклюзивном интервью шеф-редактора Business FM Петербург Максима Морозова с руководителем управления Федеральной налоговой службы по Петербургу Александром Гнедых.

Максим Морозов: Второй год, второй этап налоговой реформы — большой вызов и для налогоплательщиков, для предпринимателей, и для налоговой системы в части администрирования. С какими вопросами, вызовами и проблемами столкнулись вы и ваши сотрудники?

Александр Гнедых: Мы понимаем, что увеличение налоговой нагрузки — это вопрос, который некоторых налогоплательщиков заставляет думать об оптимизации. Кто-то занимается законной оптимизацией, а кто-то может делать это незаконно.

Максим Морозов: В связи с этим фиксируется ли всплеск схем?

Александр Гнедых: Я не могу сказать, что по этой причине их количество выросло в разы.

Налоговики Петербурга занимаются работой по пресечению незаконной оптимизации уже много лет. Если говорить об НДС, об уменьшении незаконных или сомнительных вычетов, то за последние пять лет Петербург показал самую лучшую положительную динамику по стране. В девять раз!

Я могу однозначно сказать, что это действительно так. При этом работа не завершена. В Уголовном кодексе появилась новая статья — 173.3 УК РФ. Сейчас по всей стране идёт наработка. Мы надеемся, что сможем продвинуться дальше, используя и данный ресурс, и взаимодействие с коллегами из правоохранительных структур.

Максим Морозов: Расскажите о сути законодательного нововведения.

Александр Гнедых: Раньше речь шла о механизме незаконного возмещения из бюджета, например, налога на добавленную стоимость. В этом случае налоговики при тесном взаимодействии с правоохранителями научились доказывать, что это мошенничество, при котором изготовление определённого пакета документов направлено на возмещение из бюджета. Сейчас речь идёт об изготовлении определённого пакета документов, направленного на недоплату в бюджет. Другой состав преступления, другая статья. Вопрос находится на контроле Федеральной налоговой службы.

Максим Морозов: От большого бизнеса перейдём к самозанятым. Институт активно развивается. На одном из предыдущих заседаний Общественного совета ФНС Даниил Егоров напомнил, что экспериментальный режим с самозанятостью заканчивается к 2029 году. Он предложил бизнес-ассоциациям подумать, как донастроить режим с учётом опыта в регионах. В Петербурге уже более миллиона зарегистрированных самозанятых, а по стране — свыше 16 миллионов.

Александр Гнедых: Наверное, вы хотите знать, не влияет ли это на величину НДФЛ путём подмены трудовых отношений?

Подмена трудовых отношений по стране зафиксирована в 2% случаев. В Петербурге же цифра составляет полпроцента. Так что, можно считать это арифметической погрешностью.

Данная система налогообложения работает, каждый год туда прибывает дополнительное количество граждан, которые регистрируются в приложении и используют данную систему.

Максим Морозов: С подачи Даниила Егорова идёт мозговой штурм: как можно скорректировать и дальше развивать режим самозанятости. Наверное, основное уязвимое, узкое место — это подмена трудовых отношений отношениями с самозанятыми?

Александр Гнедых: Есть ещё один момент.

Самозанятый сам в приложении заявляет величину своего дохода. Точно ли величина дохода такая на самом деле?

Максим Морозов: Процедура проверки усложнена или вообще не предусмотрена? Как можно уточнить, сколько няне заплатили за то, что она сидит с ребёнком два дня в неделю?

Александр Гнедых: Каждая няня может попросить столько, сколько считает нужным. Однако есть средневзвешенная стоимость услуги по городам. Налоговики руководствуются именно этим.

Максим Морозов: Миллион самозанятых в Петербурге для налоговых органов — это легализованная, но всё-таки «серая» зона? Возможно, просто нет сил и средств отслеживать эти сравнительно небольшие потоки?

Александр Гнедых: Если раньше вообще ничего не платилось, то сейчас гражданам дали возможность легализовать свои доходы путём применения данного специального налогового режима. Разве это плохо?

Максим Морозов: Вопрос от бизнеса, который поступил заранее. С 1 января 2026 года салоны красоты, как и ряд других налогоплательщиков с оборотом от 20 миллионов рублей, стали плательщиками НДС. Какова статистика по Петербургу: сколько предприятий индустрии красоты подали уведомления о применении ставки 5%, 7% и 22%?

Александр Гнедых:

Большинство салонов подпадают под оборот до 20 миллионов рублей. Из шести тысяч работающих в этой индустрии упрощённую систему у нас применяют 4500 налогоплательщиков. Оставшаяся часть выбрала ставку 5%.

Максим Морозов: Как УФНС квалифицирует ситуацию, когда салон красоты с оборотом 19,5 млн рублей в прошлом году и, допустим, 14,5 млн в этом, искусственно сдерживает рост, чтобы не пересечь порог в 20 млн? Считается ли это уклонением, дроблением или это законная оптимизация?

Александр Гнедых: Что такое дробление? Это когда несколько направлений бизнеса управляются одним человеком, с одного места и IP-адреса, при помощи одних и тех же людей, единых закупок и так далее. Цифра 19,5 млн с самого начала выглядит подозрительно. Возникает вопрос — мы зафиксировали её как выручку 30 декабря или 28 мая? Если 30 декабря, может получиться так, что бизнес работал, а под конец года у него не произошло превышения порога по выручке. А если 28 мая, 28 июня и так далее показатель стабильно держится на отметке 19,5 млн, мы должны убедиться: теоретически может быть такое, что салон прекратил свою деятельность и остановился на выручке, которая зафиксировалась на последнюю дату. Однако мы все живём в одном городе. Планомерная работа налоговиков, которые ни на минуту не прекращают деятельность в этом направлении, всё равно даст ответ на этот вопрос.

Путём первого же обследования будет видно, на самом ли деле салон закрылся или это случилось прямо к приходу налоговиков. Если салон продолжает работать и выручка продолжает оставаться на уровне 19,5 млн, наверное, сразу же возникнут вопросы.

Максим Морозов: Представим салон, у которого такая ситуация. Каков следующий шаг?

Александр Гнедых: Салон применяет контрольно-кассовую технику. Значит, налогоплательщик просто перестал отражать свою выручку. Мы в свою очередь изучим показания контрольно-кассовой техники и увидим, что там пробивается. То есть, выручка есть, но она не отражается. Разумеется, налогоплательщика сразу поправят. Как только неотображавшаяся выручка добавится к 19,5 млн, произойдёт превышение порога в 20 млн. После этого работает законодательный механизм: с какого времени данный налогоплательщик будет платить налог на добавленную стоимость.

Максим Морозов: Мы все на стороне бизнеса. Просто есть недобросовестные предприниматели, которые уклоняется, а есть добросовестные, которые соблюдают закон и платят. Все должны быть в одинаковых условиях. Представим, что салон красоты или заведение общепита сегодня принимает деньги по переводу в приложении банка на номер продавца или кассира, а не проводит через кассу. Допустим, написано, что сегодня касса не работает, поэтому принимаем либо наличку, либо перевод по номеру телефона. Насколько распространена такая практика?

Александр Гнедых:

Если написано, что по какой-то причине касса сегодня не работает, значит, налогоплательщик не имеет права оказывать услуги. Для этого и зарегистрирована касса. Если же налогоплательщик продолжает оказывать услуги, значит, это нарушение. Ведь оказание услуг подпадает под обязательное применение контрольно-кассовой техники и выдачу чека покупателю.

Максим Морозов: Ещё один пример. Допустим, человек приходит в заведение общепита и видит, что если он оплачивает блюдо наличкой, то скидка 10%. Как налоговая служба оценивает данную ситуацию?

Александр Гнедых: Мы начинаем с главного слова — закон. Мы — два гражданина — придя в любое заведение общественного питания обязаны рассчитаться. Однако при этом у нас есть право выбора — рассчитаться по карточке или наличкой. Мы принимаем данное решение. Вне зависимости от того, рассчитываемся ли карточкой или наличкой, бизнес обязан зафиксировать эту сделку. Если я рассчитался наличкой, организатор оказания данных услуг взамен должен выдать мне кассовый чек. Если я согласился и получил кассовый чек, то у бизнеса нет нарушения, потому что его наличная выручка зафиксировалась через онлайн-кассу. Соответственно, эта сумма передана в центр обработки данных.

Максим Морозов: Есть ли статистика, какой объём НДС уплачен заведениями общественного питания за первый квартал 2026 года?

Александр Гнедых:

Общепит освобождён от обязательной уплаты НДС. Тем не менее, если общепит параллельно применяет и другие виды деятельности, то такой льготы для него нет. Льготу применили почти две тысячи налогоплательщиков. При этом, с начала года 715 налогоплательщиков, которые не подпадают под льготу, заплатили 75 миллионов рублей.

Максим Морозов: Ещё вопрос от предпринимателей. Некоторые представители малого и среднего бизнеса отмечают, что столкнулись со следующей проблемой. Входящий НДС от поставщиков по ставке 5% не возмещается, что делает льготную ставку фактически менее выгодной, чем 22% с вычетами. Рассматривается ли данная проблематика в налоговых органах? Планируются ли разъяснения или методические рекомендации по этому поводу?

Александр Гнедых: Нельзя сказать, что она считается менее выгодной. Ведь выбор механизма налогообложения для бизнеса — это не обязанность, а право. Можно выбрать 22%, или 5%, или 7%. Однако ты применительно к своему бизнесу должен посчитать, будет ли у тебя большой удельный вес входящего НДС, выгодно ли будет использовать систему налогообложения, которая принимает вычеты к уменьшению налоговой базы. Если небольшой, тогда и вычеты не нужны, потому что 5% это гораздо меньше, чем 22%. Более того, с этого года законодатель дал возможность перейти на другую систему тем налогоплательщикам, которые впервые перешли на НДС по пониженной ставке. Бизнес может поменять систему налогообложения, если, например, посчитал, что при выборе допустил какую-то ошибку, или понял, что в реальной деятельности ему не очень комфортно. Всё делается во благо бизнеса.

Выбор той или иной системы налогообложения — это не обязанность, а право в зависимости от вида деятельности, структуры бизнеса и так далее. Специалисты должны посчитать, как выгоднее.

Максим Морозов: Мы уже говорили про дробление в общих чертах. Есть конкретный кейс от предпринимателей. Собственник держит две-три юридические единицы, допустим ИП плюс ООО. Среди них, например, школа, салон красоты и магазин, с близкими адресами и общими сотрудниками. Какие конкретно критерии ФНС применяет, чтобы признать это искусственным дроблением, а какие покажут, что это допустимая бизнес-структура?

Александр Гнедых: Есть 176 Федеральный закон, на который мы и будем опираться. На дробление указывают следующие критерии — наличие единого контролирующего лица, дробление единого производственного процесса, отсутствие самостоятельности подконтрольных лиц, формальный характер деятельности, использование общих ресурсов, сотрудников, основных средств, формальное распределение ресурсов и так далее.

Нельзя определить дробление по одному критерию, рассматривается их совокупность. Налоговики достаточно хорошо научились понимать, где дробление, а где совпадение.

Максим Морозов: Каковы признаки допустимой бизнес-структуры? Получается, от обратного?

Александр Гнедых: При исследовании данных вопросов истребуется очень много информации, которая обрабатывается в совокупности. Это непростая работа, но мы научились руководствоваться ей.

Максим Морозов: Зафиксируем тенденцию — что происходит с фактами дробления в последние несколько отчётных периодов?

Александр Гнедых: Наверное, вопрос в том, судимся ли мы с кем-то?

В 2025 году судов по дроблению не было, потому что данные вопросы решились в досудебном порядке.

Максим Морозов: Расскажите подробнее про саму процедуру. Если наши слушатели чувствуют, что у них спорная ситуация, но есть возможность досудебного урегулирования, то как это работает?

Александр Гнедых: Допустим, мы увидели три разных направления, которые доказывают ярко выраженную аффилированность и дробление бизнеса, объединили их вместе, посчитали выручку и поняли, что бизнес подпадает под уплату налога на добавленную стоимость. В этом случае бизнесу достаточно уплатить налог на добавленную стоимость и отказаться от незаконной оптимизации.

Максим Морозов: Ещё один вопрос от предпринимателей. Существует ли практика, когда УФНС, обнаружив нарушение, даёт предпринимателю время на исправление без штрафа?

Александр Гнедых: Недавно мы говорили про кассовую технику. Если мы увидели, что кассовая техника не применяется, на первый раз мы можем зафиксировать данный факт и предупредить. Главное, чтобы бизнес понял, что так делать нельзя, и больше не занимался незаконными действиями.